| |
* * *
Я брожу по городу,
пробитый деревянными колами любви.
Я должен двигаться очень аккуратно,
потому что каждое движение
причиняет мне безумную боль.
Прохожие шныряют мимо,
задевая меня своими погаными сумками.
Это конец. Сейчас дойду до угла и сдохну.
* * *
Ведь это я в траве полночной
руками шарил и мычал.
В суровых листьях
искали мы трёх лягушат.
Трёх маленьких безумных лягушат.
В слезах ощупываем камни:
не лягушoнок ли?
Они как страстный поцелуй в ладони
хватают пальцы слизистыми лапками.
Поверь, мой друг, в траве полночной
три лягушoнка пламенных сидят.
Охотники
Мы поворачиваем трепетные ружья
во чрево тёмное лесов.
Играют дудочки пастушьи
в плену охотничьих усов.
Что совы нам с их бесконечными крылами,
когда мы взводим серебристые курки
и на мгновение встречаемся с глазами
зверей чудесных в мареве тайги.
Семь царей.
Мои броненосцы морские,
сплетённые млечной бронёй
метают снаряды живые
во мглу, где рождается бой.
А там в блиндажах капитаны,
колония смелых сердец,
вдыхают чуханые травы
и ждут неминучий конец.
Смерть Йорика.
Укладывай гробницу кирпичом умело,
Цементной густотой замазывай бока камней.
Бедный Йорик!
Недавно ль череп твой
Я в траурной руке держал над морем?
Теперь уж бледная рука
Стирает пыль со внутренних сторон гробницы.
Постой же!
Кровь в моей руке невесело мигнула свету.
Тарантулы теней здесь слишком близко!
Умрём скорей в стволе цветущей сикоморы!
Мы – соки жизненные, первенцы корней.
Царь улиток.
Мы бродим в призрачной атаке,
храня медовые щиты.
И злые чудища во мраке
идут на бледные мечи.
Клинок уходит в мех дремотный,
Ища сплетенья чёрных жил,
Пронзая лезвием холодным
Туман и отблески светил.
* * *
А там за колбою хрустальной
Плетёт орбиту электрон,
Храня заряд потенциальный
В медовом брюшке золотом.
И робкий взгляд к нему стремится
С гиперболических высот,
Зрачка лучистой единицей
Сквозь лучезарный микроскоп.
Власть единиц
Батарея вянет, питая воздух
тонким ароматом сухой травы.
Бесконечные стволы орудий
покрываются древесной корой,
дают побеги и тянутся к небу,
сплетаясь меж собой
своими молоденькими веточками.
Торжество молекул безгранично.
Победа воздуха сказывается во всём.
Власть любви склеила солдатам
их кровавые руки.
Демон Менделеева.
Медный лоб его болен чумою
бирюзовых сияющих глаз,
привносящий научную волю
в уравнения атомных масс.
Чьи лопочущие величины
беспокойно порхают во мгле
над мерцающим светом лучины
в заметённой снегами избе.
* * *
Дракончики летят на свет лампады,
Лишь на мгновенье заменяя мотыльков,
Что были бронтозаврами когда-то
И спали до поры в глуши веков.
Но рыцари с печальными глазами
Встречают их у краешка зари
И тянутся холодными мечами
К безумным шеям, жаждущим любви.
* * *
Дикая, нетронутая ива,
Прижмёмся к ней летучими телами,
Телами, опушёнными природой.
Проснёмся лишь ночной порой,
Когда с неведомых вращающихся далей
К нам будут звёзды сонные светить в могилы.
Колдуньи убили слонаду, слона.
И плачут все звери мои.
Я плачу, а рядом проносят кита
В сетях боевых корабли.
Да, да, и актинии моря
Совсем полевые цветы,
Что просто увяли от горя,
Когда к ним шмели не пришли.
* * *
Мы поворачиваем призрачные краны.
Вода течёт из дремлющих турбин,
незримо опуская океаны
во тьму чудовищных глубин.
Найдут ли там мой батискаф глубоководный
с оборваною цепью золотой,
вскопав под пашню ил дремотный
скелетом льва как бороной.
Кузнечик
Кто опускался в заросли травы...
- кузнечик тонкий с глазками совы.
Медовый царь и непоседа лунный
Уже наметил свой прыжок безумный
И смотрит хмуро, ножки подогнув.
Он знает, где вонзится птичий клюв.
Его уже целуют маленькие птицы,
Забыв о восхитительной пшенице...
Military
Мягкие ружья сплетём в боевой миномёт.
Ветки берёз и медовые венчики трав.
Бродим по полю, серебряный взяв пулемёт,
Чёрные мины к груди на мгновенье прижав.
Летние грозы бегут далеко впереди,
Грозы орудий степных, перевитых плющём.
Лишь ветер дремотный качает стальные стволы,
Стволы разрушительной силы, плюющей огнём.
|