|
Иерусалим
1.
Этот град на горах, увеличенный вдвое,
как коралловый остров в сияньи зари.
Средьнебесное море и море Живое
с двух сторон окружают сверкающий риф.
Средьнебесное плещет пловцам на потребу,
разносящим на крыльях добра торжество,
а Живое лежит выше уровня неба,
и насыщены сахаром воды его.
Где блуждали пророки и Слово искали,
где спускались Посланцы, Реченье неся,
там струится сияние из Зазеркалья,
и на тонких балконах пространства висят.
И Посланница Духа соседствует с нами,
запирая ворота при помощи букв,
и изводит молчанием нас временами,
и, не трогая звезды, диктует судьбу.
2.
Нам это утро незнакомо.
Оно догнало нас в аду,
когда в долине Геенома
вскочило в кузов на ходу.
С утра старинная утрата
вела свой путь среди долин,
долиною Иосафата -
взглянуть на свой Иерусалим.
Как будто бы чело - корона,
ласкали горло имена,
и над долиною Кедрона
рванулась память из окна,
И знали мы, что безразлично,
какое утро на дворе,
когда стояли на Масличной,
не знавшей времени, горе.
3.
Звезд и окон разговоры
по расщелинам текут.
За ближайшим светофором,
через несколько секунд
мы минуем это место, -
звездный сумрак, млечный дым, -
где становится небесным
золотой Иерусалим.
Все заботы, все обиды,
вся весна и радость вся,
как сады Семирамиды,
там над бездною висят,
в небесах рога барана -
месяц месяца Нисана,
месяц месяца Овна,
тонгорогая Луна.
1986-1991
Текоа
1.
Расщелины полны войны и любви,
рассеянных в звездных мирах,
и город, в котором родился Давид,
сияет на ближних горах.
Седой скотовод из затерянных мест
нас встретил, когда мы пришли.
Он видел судьбы указующий перст,
направленный в бездны земли.
В скрещении горных и звездных дорог
подвешены к небу Весы, -
в деревне, в которой родился пророк
и скоро родится мой сын.
...Мы знаем колодцы по их именам,
над нами не властна судьба,
движение звезд подчиняется нам,
и глохнет планет ворожба.
Когда наши горы окутает мрак
и вспыхнут чужие огни,
мы выйдем дорогой живущих в шатрах,
как в самые первые дни.
А утром в овчарне шаги прозвучат,
и дрогнут Весы в высоте,
задетые метким касаньем мяча
взрослеющих раньше детей.
2. Ночное дежурство
Нерастворимая отрава
взошла из соли, ночь взошла,
звезда, летящая направо,
смахнула пепел со стола.
Когда звезда смахнула пепел,
зажег Моав свои огни,
сплететья моавитских петель
оборонительной брони.
Но Время сонник уронило,
и по нему его нашли,
когда престольное светило
взошло из соли, сны взошли.
...Мы спим. Пусты корзины лавы.
Включен в розетку муэдзин.
Мы спим в разведке. Мы не правы.
Звезда, летящая направо,
зажжет лозу своих корзин.
Зола и пепел... Но навеки
рассвет зажжен, и день готов:
в долинах - рай, в неделях - вехи,
и снова высыпан Бейт-Лехем
в пологий прогиб двух холмов.
3.
Столетья просятся на постой,
и некуда нам спешить.
Земля не может лежать пустой:
здесь должен кто-нибудь жить.
Ведь Духу нужно мгновенье сна:
он вынесет легкий гнет
в камнях, в оливах, в стадах и в нас
и сразу дальше скользнет.
И песней розовых ступеней,
дающей на все ответ,
течет меж сумерек из камней
накопленный за день свет.
4.
Мы эти горы не покинем.
Здесь в незапамятном году
произрастала роща пиний,
на нашу славу и беду.
Мы опускаем взоры кротко,
хоть и торопимся узреть
принцессу с дивною походкой
и царский замок на горе.
Но дело близится к развязке,
вот встал глашатай, сгинул шут.
...Не выпускай меня из сказки,
пусть даже очень попрошу!
1986-1991
* * *
Когда Творец, еще народу неизвестный,
чертил и взвешивал свой план со всех сторон,
Он сотворил три города небесных,
три звездных сна: Йерушалаим, Шхем, Хеврон.
Дорога праотцев лежала звездным краем,
и иногда она касалася Небес,
где три ночлега - Шхем, Хеврон, Йерушалаим
имели отношенье к их судьбе.
Там камни с пулями не затевают прений,
и не испытывают страх ни перед кем,
чуть отодвинуты в четвертом измеренье,
скопления звезд Хеврон, Йерушалаим, Шхем.
1989
* * *
На струях луч расправил гриву,
и мы остались не у дел.
А дождь гулял по Тель-Авиву,
и заходил, куда хотел.
И эта чудная помеха,
нарушив планы неспроста,
заполонила речи смехом
и чистой радостью - уста.
И вот, не рассчитав усилий,
мы оторвались от земли.
Мы, словно грезящие, были
когда до моря мы дошли.
И некий очевидец чуда,
забредший в солнечную мель,
спросив: "Ребята, вы откуда?" -
услышал: "С северных земель!"
И на блистающем иврите
струился говор и не тих,
и все твердили: посмотрите,
что сделал Он для тех двоих!
1985
Экскурсия
Уже огней не замечаем,
слегка туман и сон слегка.
Озерный город нескончаем,
заговоренный на века.
Он весел, вспыхнувший повсюду,
как бы спустившийся с небес, -
слегда мечта, слегка причуда,
слегка - мерцание завес.
Какое счастье для скитальца -
заплакать, родину обняв,
и гладить маленькие пальцы
неугасимого огня...
1985
* * *
Еще не все потеряны надежды,
еще наш день не пуст и не пропащ,
пока мы носим легкие одежды
беспечной фирмы под названьем "Плащ",
пока стада овец, стволы растений
не знают о наставших временах.
Все хорошо, пока живем на сцене
спектакля о сбывающихся снах.
1987
Зима 1991-го
В этой части пространства небосвод неподкупен,
эти звездные сети не прорвать второпях.
Над Святою землей простирается купол,
потому этой ночью здесь не плачут, а спят.
И когда нас разбудит ночная тревога,
наше небо прогнется под ударом беды,
то появится ангел у любого порога,
и широкие крылья накроют сады.
И о прерванном сне здесь никто не заплачет,
потому что душою подводится счет,
потому что уже целиком он оплачен,
потому что нас Бог спасет.
1991
Дорожная молитва
Огради наш маленький автобус
от гремучей смеси и камней.
Под его колесами - не глобус,
А уже пристанище теней.
Он бредет по ночи небывалой,
раздвигая звезды не спеша,
и пещер звериные оскалы
различает в сумерках душа,
и трепещет, вглядываясь, чтобы
всадника заметить на тропе...
Сохрани наш маленький автобус,
чтобы тот приблизиться успел!
1988
|