| |
* * *
Не оставляй меня, вожак,
Когда окружат нашу стаю,
Когда на лезвие ножа
Последний полдень отыграет,
И станет вновь дрожащей тварь,
И станет красным свод небесный
И кровью меченый январь
Раскроет книгу волчьих песен.
Где саван
Белые листы
Лежат от леса и до леса,
И где поджатые хвосты -
Закладки в книге волчьих песен.
Где в Рождество ложится снег
На тёмный мир,
На вечер долгий,
И где в тревожном, странном сне
Вокруг луны летают волки.
И где в тревожном, странном сне
Нас манят мрачные виденья
В тот мир, где нас давно уж нет,
Где только тени,
Только тени.
Не оставляй меня, вожак,
Страшны мне звуки песен этих.
Страницы белые лежат
На нашем,
И на этом свете.
* * *
Что-то близится странное,
Что-то близится близкое,
Всё покрытое ранами,
Что-то гадкое, склизкое.
Что-то близится мерзкое,
Что-то близится подлое.
По-мещанскому мелкое,
И по-дьявольски гордое.
Что-то близится страшное,
Безысходное близится,
В жизни общества важное,
Но готово унизиться.
Что вдали тёмной точкою,
А вблизи белым призраком,
Что доныне цветочками,
А потом коммунизмами.
Что-то лезет с охраною,
Со звездой и распятием.
Всё покрытое ранами,
Всё покрытое пятнами.
Что-то мраком покрытое
И зловонною плесенью.
Что-то лезет с копытами
И козлиными песнями.
* * *
Пресуществлённые хлеба,
Пресуществлённая вода,
Осуществлённая беда.
А Иисус с креста упал
А он теперь уже не бог
И он совсем не одинок,
Но он устал,
Устал, устал:
Ему хотелось бы назад
В утробу матери своей,
Но в нежной плоти голубей
Кромешный ад.
Он между двух веков застрял,
В раю скандал,
В аду аврал.
Уже воскреснуть бы пора,
Но он устал,
Устал, устал.
Уже пора взойти на трон,
Ягнёнка гонят
В тронный зал.
И он бежит, и блеет он,
Что он устал,
Устал, устал:
Безумный свет в его очах,
Огонь потух,
Очаг зачах,
Он в сотый раз уже зачат,
Но, видя вновь щипцы врача,
Марии воют и визжат.
Победа аду суждена,
Танцует грешная жена.
Смерть благородна,
Жизнь смешна,
И души
Во гробах лежат.
Господь,
Ты мог ещё успеть
И станцевать,
И песню спеть,
И сделать сальто на кресте,
Но жаль,
Что в плоти голубей
Трепещет ад.
* * *
В круге остывающих камней
Я стою
И глаз поднять не смею.
Знаю,
Что летит уже ко мне
Дух субботы
На крылатом змее.
В круге света
Лучезарный зад
Гримуаров
Стёртые сюжеты -
Козлоногий
Мастер Леонард,
Смажь рога
Мочою грешной жертвы.
Древний праздник
Для души моей
В день последний
Октября ненастный
В круге
Остывающих камней
Я душу себя
Болотной астмой.
Мой язык
Не встретился с ножом,
Не лизал
И сталью не испытан.
Но запретных,
Древних слов ожог -
Вспять свинец
Обратною молитвой.
Всё назад,
Вне времени и тем,
Вне судьбы,
Вне духа, вне закона.
В круге остывающих камней
Я в свободу
Скручен и закован.
Стих иврит
И помертвел санскрит.
Под цепями
Мышцы каменеют.
Я стою
И надо мной парит
Дух субботы
На крылатом змее
* * *
Грядущему вождю.
Настанет день
И ко всеобщей радости
Родина встанет с колен,
И сделает стойку,
Подобно гимнасту
И Люцифер,
В неизречённой благости,
Расцветит её
Цветами великого счастья.
Мы плачем, как дети,
Привествуя новое слово,
Привествуя день,
По всем приметам - судный.
Мы плачем от счастья,
Привествуя то, что ново,
А так же и то, что старо,
Но дивно и чудно.
Дети вдовы, дети вождя, рассудка
Не помутить
Религиозным пылом.
Мы плачем от счастья,
Привествуя то, что чудно,
Мы плачем от счастья,
Привествуя то, что было.
В лужах, ступив на иней,
Хрустнуло солнце.
С первым морозом,
Или любовью первой
Странны виденья -
У бога
Рука трясётся.
Бедный старик !
Дивные, тонкие нервы:
Входим, незримы, в рай,
Такой же незримый.
Стройной колонной,
Развёрнутой для парада.
Третьей Москвою
Или четвёртым Римом
Высокое - рядом,
Страшное -
Тоже рядом.
Закрой глаза,
Прозревший это утро,
Помедли, пророк,
Давая такую надежду.
Мы плачем от счастья,
Приветствуя то, что чудно
Дети вдовы,
Дети вдовы безутешной.
* * *
Глухой рассвет,
Обычай древний грозен.
Круглы столы,
И капюшоны белы.
И доски не рождают
Больше гвозди,
И тело
Не рождает больше стелы.
Тринадцать слёз
На две щеки ложаться,
Тринадцать свеч,
И листья бьются в стёкла
Тринадцать звёзд,
И ангелов тринадцать.
Единый страх,
Ни одного упрёка.
Последний час,
Назначенный на завтра,
Последний сон,
Назначенный на утро.
Темны арканы,
Молчаливы карты
Как будто тайна,
И уход как будто.
И мертвецу
Помажут губы мёдом,
И мертвецу
Помажут губы маслом.
И отдан дух,
И воздух тоже отдан.
И стонет бог
С одним,
Ослепшим глазом.
Длинны обряды,
И странны поверья.
На первый иней
На исходе ночи
Слетают листья,
И слетают перья.
Исход назначен,
Начат
И закончен.
* * *
Это время не моё
Эти дни - чужие
Годы:
Всё уходит
И растёт
Ощущение ухода.
Год в раю с Ормаздом жил,
Год в аду,
Где жёлтый Будда
Ворожил,
И сок из жил
Капал в ожидании чуда.
Эти песни не мои,
Не мои те Моисеи,
Что на Броккене засели
Серый
Цвет,
Песок могил:
Не мои горят огни,
Бесы пляшут не мои.
И в чужие чаши кровь,
Атаме в чужие руки
Подставляй живот упругий,
Торопи меня,
игрок !
Сладкий холод октября,
Над метлою - ленты в танце
Не опасно,
Не пугайся
Только это -
Тоже зря.
Хруст на небе,
Тонкий лёд,
Месяц иглами
Исколот.
Всё уходит
И растёт
Ощущение исхода.
* * *
И вот мой демон прилетел,
И вот волос моих коснулся
Как хорошо,
Что ты успел,
Как хорошо,
Что ты вернулся.
Печальная ложится тень
На лихорадочный румянец.
Последний дом оситротел,
Последний кров
Посмертных знаний.
Мой аспирин, и пот, и дрожь
И ясен миг,
И тих и вечен -
Когда в миру стихает дождь,
Когда и плакать больше нечем.
Мой демон,
Друг моих грехов,
Влетевший в комнату,
Как птица
Как мне с тобой теперь легко
Как в небо,
В бездну возноситься.
Последний сон,
Последний бред,
Последний жар моей болезни.
Лети, мой друг,
Лети к себе.
Не сторожи,
Я не исчезну
|