| |
Текст на камне, найденном в болотистой местности
В сером холоде болот,
В вечных сумерках туманов
Страх бессилия живет –
Мрачный жизни истребитель.
Силы подорвет обманом,
Смерть предложит как обитель,
Путников свалив усталых.
Позабыть заставит дело,
За которым в путь пустились,
Сделает бесцельной смелость –
Все равно ведь сил не хватит.
Как бы ярко не светились
Души, потускнеть он их заставит,
Облепив болотной тиной.
Если путник позабудет
Свет высокий идеала,
То могилой ему будет
Беспощадная трясина.
Коль душа уж возроптала,
Позабыв про Господина,
То спасения не будет.
Растворенная в тумане
Тварь болотная подкравшись,
В малом спрятавшись изъяне,
Тихо на ухо зашепчет.
А поверишь, так взобравшись
На тебя твой путь изменит,
В гиблое направив место.
Коль по пояс ты увязнув,
Не отбросишь прочь унынье,
Будешь дергаться бессвязно,
Безнадежно прочь рванешься,
Из трясины ноги вынуть
Силою решив, то ошибешься
И увязнешь еще глубже.
Выбраться тебе под силу,
Коль себя ты позабудешь,
И в себе откроешь жилу
Вдохновения Господня.
Лишь тогда спасен ты будешь,
Если справишься сегодня
С испытанием уныньем.
Песенки клоуна
Я беспечен, я кружусь,
Я такой, каким кажусь,
Я открыл свое пространство
И настиг в нем постоянство.
Я играю на трубе,
Я стою на голове
И жонглирую арбузами
Пред детями голопузыми.
Холод смотрит на меня,
Он сильней день ото дня,
Он молчит и ждет начала,
Но ему все время мало.
Он спускает с цепи злость,
Он бросает злости кость,
Он кромсает по живому
И не может по-другому.
Страшилка
За окном стена,
А в стене окно,
А затем окном
Уж зима давно,
Звездный снег летит,
Заметая путь,
Где-то впереди
Труп лежит в снегу.
Там холодный свет,
Там лишь свет луны,
Одинокий след
С дальней стороны.
Там поет метель,
Догоняя птиц,
Холод в животе,
И стена вдали.
Долгая повесть
Десять тысяч зеркал
Им явило свой лик,
И огонь в них мерцал,
И огонь в них проник,
Десять тысяч камней
Преградило им путь –
До конца своих дней
Обходить как-нибудь.
В десять тысяч дорог
Их развилка легла,
А тому, кто не мог,
Смерти идти помогла.
Смутные времена
Зазвенели трубы да звонкие рожки:
- Кто возьмет на себя Глас Господень? -
Раструбили глашатаи да не нашли,
Чтобы был силен, умен да свободен.
Обмельчали люди душами
В годы общей сытости,
Чтоб сгореть святым огнем
Не мечтают уж,
Засиделись да засохли
В штампах да избитости,
Будто Господа нет,
Коль укрылись в домах от стуж.
И раздали Глас глашатаи, чтоб не сгнить ему –
Может, кто и возвестит ту благую весть.
А кому падет на грудь пророку ли Лжедмитрию?
То неведомо, да и тех и других не счесть.
Первое рождение
И в день он этот был рожден
Небесных средь полей,
И созерцаньем поглощен,
Он вырезал свирель.
И этот мир его узрел,
И радостью предвечной
Он потеплел и обогрел
Для странствий бесконечных.
Он видел сонмы светлых душ,
Что созидали мир,
И свет Того, что вечно сущ,
Водил их струны лир.
Он был рожден средь облаков,
И духом воспылал,
Он кем-то был, но кто таков,
Ни он, никто не знал.
А время шло средь светлых мест,
За веком канул век,
И он узнал судьбы свой крест –
Прийти как человек.
Он покидал миры святых,
Плотней все становясь,
Клубились тучи и мечты,
Но ощущал он связь.
Мастер иллюзии
Циркач безымянный
Жонглирует грустью,
Танцует на нити
И чертит в ней путь свой,
Глотает кинжалы
Уж пролитой злости,
Свое он начало
Куда-то уносит.
Огонь зажигает
Любви он глазами,
Проходит сквозь пламя –
Вы видите сами.
Из шляпы достанет
Цветы вдохновенья,
Но спрячет за ухом
Их в тоже мгновенье.
И мудрости гирю
Легко поднимает,
Бросает в толпу,
Ну а сам исчезает.
Мелодрама
Лист плывет по воде,
Смертный знак на лице
Говорит о беде,
Предстоящей в конце.
Вот реки поворот,
Скоро внесут гроб,
Про него говорят,
Что прожил он жизнь зря,
До конца не доплыв,
Растерял свой порыв,
Словно лист утонул,
Увлеченный ко дну,
Пал.
Сказка о фее
В сумраке густом туманов,
Меж деревьев облетевших,
Ярким где костром поляна
Завлекает, не успевших
Лес покинуть, одиноких
Путников, что путь не знают.
Заманила уже многих,
Там бесследно пропадают.
Звезды путь их освещали,
Но костер закрыл поляну,
Тени куполом упали,
Пляшут точно черти спьяну.
Ведьмы страшные бросают
Хворост, что кричит от боли,
Сумасшедшими глазами
Режут путника и колют.
Леших хоровод безумный
Завлекает незнакомца,
Заволакивает думы.
Неба черное оконце
Лишь блеснет звездою дальней,
Пронизав тот жар безумства,
Неба звон лишь чуть хрустальный
Укротит на время буйство.
От деревьев отделится
Тень, тонка что и красива.
Свет серебряный струится,
Пробуждая все, что живо.
Уведет из хоровода,
Свежестью туман развеяв.
Легкость будет и свобода.
Будь то ведьма или фея,
Ей противится не в силах –
Ночь всю на луне, на глади
Что озерной спав, застыла,
Проведешь, в глаза ей глядя.
Лишь туман воспоминаний
Поспешит развеять утро,
Спрятать где-то между снами –
Не было всего как будто.
Образ легкий растворится,
Чтобы возвращаться тайно,
Будь монах ты или рыцарь,
Был там с делом ли, случайно,
Власть ее границ не знает,
Будет тихо в полнолунье
Литься нежностью в сознанье,
Сонмом звать желаний буйных.
Сказка о джинне
Дух летящий, в чашке с чаем
Что был мною растворен,
Был он весел, был отчаян
И в тебя он был влюблен.
Легкими как сам парбми
Он летал над чаем черным
И персидскими коврами
Застилал дворец просторный.
Там садился, отдыхая
Погружался он в нирвану,
Благовоний дым вдыхая,
Свой халат менял на рваный.
Уходил он в степь, росою
Пыль смывая жизни праздной,
Просветленья полосою
Отделял слой мыслей грязных.
Уходил он после в горы,
Там в молитву на рассвете
Погружался он и скоро,
Полностью охвачен этим,
Улетал в чужие страны,
Растворялся в чашке с чаем,
И лечил души он раны,
Приходил всегда нечаян.
После покидал вершины,
Устремлялся с гор потоком,
И в душе его решимость
Жгучим уж бродила током.
И в объятья, что давали
Силы, радость и веселье
Погружался, и летали
Ангелы над ним и пели.
Сказка о добром духе
Летящий звук в волнбх эфира
Столкнулся с звоном колокольным,
Он облетел уже пол мира,
Путей прямых он и окольных
Прошел, сквозь стены проникая
Тончайшим нити колебаньем,
Немало, в ритм свой вовлекая
Незримым вечности сияньем
Живые медные оргбны.
Чистейшим серебром залил их,
Загладил их души изъяны,
Их жаждой музыки томимых
Наполнил звуком еле слышным,
Сорвался, зашумел листвою
Дубов уж зеленевших пышно,
И той мелодией простою
Наполнил небо с облаками,
Где солнце синевою пело,
И улетел, развел руками –
Мол, сделал он свое тут дело.
А на пути в иное место
Столкнулся он с колоколами,
Что охраняли по соседству
Руины храма с куполами.
Мечта
Она родилась при свете звезд,
Их свет в нее проник,
Из древних и новорожденных грез,
Прекрасен ее был лик.
Она являла собой туман,
Что сглаживал рваный край,
По сути дела то был обман,
Что ад выдавал за рай.
Она пришла, чтоб от боли спасти,
От неразделенной любви,
Она пришла, сказал: - Прости,
Вот сон, ты им поживи.
Сказка про смерть в коробочке
Ходит скоморох
И сказ ведет:
- Кому гости дорогие смерть в коробочке!?
Ходит вдоль дорог
Да знай поет:
- Кому смерть из руки скоморошичьей!?
Долго ль коротко ль шел, утомлял язык –
Повстречал на пути добра мулодца,
Смерть продал ему, саблю навострил
И пошел воевать на половцев.
Там сложил главу, во чужой земле,
Коробок все свой вспоминал,
Долго с ним прожил добрый молодйц –
Помер, смерть как свою продал.
Серый ветер
Серый ветер, серый странник,
Что владеет суетою,
Жизни он теперь избранник,
Притворившись сиротою,
Ходит, души собирает,
Наполняя их заботой,
Продает он карты рая
И сверкает позолотой.
Вольный пересказ китайского мудреца
Сколько оружьем не бряцай,
Шила не утаишь в мешке –
Что-то не хочет меняться,
Раз получив по башке.
Сказка о маге.
Долго ль, коротко ль шел, вразумлял людей
Седовласый маг-прорицатель,
Взором зорче стал, сердцем холодел,
Сам с собою почти что сладил.
Короб нес грехов, растреклятых зол,
Что от мира укрыл в сундук,
Сбросить бы, да невмоготу –
Видно в спину проклятый врос.
А грехи росли и влекли к земле,
Вскоре сдвинуться он не смог.
Так и помер бы. Ангел тут летел,
Светом смыл тот ужасный горб.
Песня Одина распятого
Я вешу на всемирном ясене,
Познаю жизни-смерти истины,
Глаз мой вороны правый сглазили
И оставили в тьме немыслимой.
Лунный серп мне кромсает чресла,
Солнца жар прожигает мозг,
Лишь на третьей заре воскресну я,
Чтобы вбить в этот ясень гвоздь,
Облачусь в плащ предвечного мрака,
Чтобы скрыть под ним солнечный жезл.
Глаз, что выколот, ртутью заплакал,
Значит истина где-то здесь.
Песня рыцаря, влюбленного в фею.
Там, в бору сосновом
Спит моя зазноба.
Терем твой высокий,
Ангел кароокий,
Сторожат русалки
С мутными глазами,
И смертельный сталкер
В ожиданье замер,
Появись луною,
Освети тропинку,
Нет душе покоя,
Без тебя погибну.
Песня монаха, влюбленного в фею.
Ветер, погладь ненаглядной волосы,
Спой заунывным и плачущим голосом,
Долго носи свою песню печальную,
В губы ее поцелуй на прощание,
Тайну открой, что тебе лишь доверил я,
И возвращайся, продолжим мы бдения.
Кошка-желание.
Томный хищник
С мягкой шерсткой
Жертву ищет,
Ловит хвост свой,
В двух телах огонь манящий
Зажигает. Он утащит
Их в безумство наслаждений,
Мягкую постель расстелит,
Нежностью сплетет он взгляды,
На часы махнет с досадой.
Языком лизнул шершавым,
Притаился, не дышал он,
Спину выгнул,
Спрятал уши,
Ловко прыгнул,
Впился в души.
Ощущения и медитации
У границы миров
Стираются грани,
Ложится тень –
То было ране
И в этот день.
Грани стираются,
Тень ложится,
То начинается,
То прекратится
Солнца затмение –
Лишь мгновение
Длится.
Стираются грани,
Тень ложится.
Буря в стакане
Море взволновала.
Чего-то начало –
Конец чего-то,
Творится что-то.
Грани стираются,
Ложится тень,
Мысли кончаются,
Думать лень.
Антропоморфизация
Туча средь заката
Объята огнем,
Огнем объята –
Сгорает живьем.
Край уже черен
Ее один.
Ветер волен,
Туч властелин,
Их отгоняет
От края пожара,
Они налетают
На острые скалы.
Битва бескровная
В небе творится
И зычным громом
Вдруг разразится.
Ночь настала,
Пожар потушила,
Своим покрывалом
Его накрыла,
Лишь звездная сталь
На нем блестит,
Да лунная в даль
Дорога бежит.
Черная сажа
Упала на лес,
И леший даже
На дуб залез,
Белая луна
Низко повисла,
Меж деревьев видна
Совсем близко.
В овраге на дне
Играет ручей
Один в тишине
На флейте своей.
Алхимия
Языки пламени
Облаков свинец расплавили,
Средь небесной стали,
Что закат застали.
Что уже сгорело,
То на фоне белом
Черными нитями,
Серым холодом,
И не словить его,
Не утащить волоком –
Бессилен ветер,
Искры вертит,
Мира что быстр,
Мира что смертен,
Красных тех искр
Высекла осень
Множество кремнем,
Кремнем времени.
Теперь их носит,
Теперь красивы –
Красивы в смерти.
- А вы, что живы,
Смерти не верьте, -
Кричит зелень
И чувства стелит,
А станет золотом,
Землей станет,
Когда смертным холодом
Осень затянет.
Исчезающий мир
Небо серо,
На город село,
Была луна,
Исчезла она.
Солнце бледно,
Тоже бесследно
Скрылось с глаз,
Смотрит на нас.
Воздух свинцом
Тумана пропитан,
Ветер гонцом
Был, молчит он.
Звезд, я знаю,
Не будет ночью –
Участь такая
Постигнет их точно.
И клен лишь красный
Ярко горит –
Он видел ясно
Образ зари.
Мистерия солнца
Акварель серо-синяя.
Светлую линию
Солнце провело –
Разрезало потолок,
Молоком струится белым,
Водопады образуя,
Души смотрят онемело,
Тихо про себя ликуют.
Мистерия темноты
Ночь за окном,
Ночь у окна,
Свет полотном
Черным она
Накрыла,
Сила
Ее велика.
Под землю жизни ушла река.
Ночь не день, лампы свет
Длинной тенью оставил след.
Света пятно
Заперто снаружи,
Узко оно,
Дух в нем сужен.
Светлая нить
Силы сквозь ночь,
Чтоб внутрь продлить,
Чуть лишь помочь.
Прикосновение
И вот после вчерашней бури
Воздух прозрачен,
А средь небесной лазури
Облако маячит,
В клочья разорвано
В свете оранжевом,
Притягивает взор оно,
Сгорает заживо.
Рассвет. Спокойствие.
Желты уж клены, забросали
Траву опавшею листвою.
Сегодня звезды в ночь блистали,
А небо смотрит синевою.
Холодный воздух очищает
И ветром ветки чуть колышет,
Рассвет в тумане восхищает,
Когда все чистотою дышит.
И ритм размеренный и плавный,
Рождает что сейчас природа,
Быть может в жизни самый главный,
Быть может в нем души свобода.
Воздух осени
Час рассвета прошел,
Светлое небо в дымке,
Перистых порошок
Облаков зыбких.
Осень почти пришла,
Пожелтели клены,
Ее влажно-терпкая мгла
Меж тополей зеленых.
Поздняя осень
Небо мрачно и уныло,
Взгляд просветами бросает,
Осень серая застыла,
Бродит по земле босая.
Воспоминания зимнего неба
Небо синью ослепляло,
Солнцем резало глаза,
После плакало устало,
Виноградная лоза
Наливалась тучами,
Хлестало колючими
Дождями осенними,
Закатов горением.
А сейчас закаты тлеют,
А восходы чуть теплеют.
Небо побелело,
Кутается в сером.
Сон земли
Небо белое
На землю посыпалось.
Надоело ей
И не выспалось,
Летом, осенью
Вечно бодрствуя.
Снега проседью
Жизнь и кровь свою
Остудила,
Спать решила,
Холодала,
До начала,
Призывала сон.
Но все листья не опали –
Смертью будет он.
Холода уже настали,
За живое взяли.
Смертью будет,
Все забудет
Мать Земля,
С середины февраля
От зимы она устанет,
Жизнь тихонько пробуждая.
В тягость ей зима та станет,
Соки, в ней уже блуждая,
Будут солнце призывать
И на сон ее роптать.
Мистерия холода
Глаз луны как будто белый
Веки неба закрывают.
Облаков тьма улетела
С ветром оголтелой стаей.
В тишине морозный воздух
Наполняет душу силой.
Бело небо, были звезды,
Спрятать их оно решило.
Снег взобрался на деревья,
На стволах следы оставив,
Суета спокойно дремлет,
Ночь свои открыла ставни.
Упавшая луна
Сквозь дымку луна пробилась,
Лицом как мел в морщинах,
В лужу монетой свалилась,
Поиграв на льдинах.
Мистерия луны
Серебро луны залило
Неба черную равнину,
Ярким светом осветило
Черной тучи край и спину,
И скользнула по вершинам
Снежным облаков громады,
Нитью тонкою расшило
Легких странников наряды.
За вершиной белоснежной
Скрылась, чуть лишь сквозь сияя,
Стала тихой легкой нежной –
Снег вершин чуть не растаял.
Стали вырастать вершины,
Неба бархат обнимая,
Звездным жемчугом расшила
Ночь его. Луна немая
Что-то шепчет в воздух чистый,
Лед на луже освещая.
Месяц, тонкий был он мистик –
Полная луна вещает
Все открыто тихо вязко,
Наполняя ночь сияньем.
Ночь становится та сказкой,
Опьяняет обаяньем.
Зов
За окном вечер
Печатью отмечен,
За окном ветер
Жертву приметил,
За окном на крыше
Белый снег,
А сумерки тише
Все шепчут во сне.
Привидение весны
Месяц в небе играет
На немой свирели,
Румянец на нежной эмали
Неба как будто в апреле.
Весенняя хандра
В воздухе сырость,
Серое небо.
Как-то мне снилось,
Пришла весна.
В воздухе сырость,
В грязный ком снега
Белый ковер закатала она.
В воздухе сырость,
Мрачное утро.
Солнце вдруг скрылось,
И не найти,
Пятнышком белым по небу как будто
К западу, вечеру быстро летит.
Дни пролетают
С солнышком белым,
Как снега тают,
На жизнь не надеясь,
Что-то печалит душу и тело,
Будто туман кто-то в души посеял.
Ожидание возрождения
За окном рябина в небо
Впилась голыми ветвями,
А луна как ломоть хлеба,
Неба клок как в волчьей яме.
Ночь
Ночь – жрица из звездного света,
Мистерию в храме служит,
Хвалу ей поют поэты,
А вербы танцуют в лужах.
Звезды хрустальными искрами
Поют в молчаливом хоре,
Сверкаю глазами быстрыми
В небе глубоком как море.
Перед пробуждением
В сером небе дождик мелкий,
Холод сырость хоть весна,
И немытая тарелка –
Солнце, пухнет что от сна.
Ветер до костей пронзает,
Зелень спит, укрывшись в кадках,
А Апрель тощ как борзая
И зевает также сладко.
Мистерия дождя
Небо, что в чашу с судьбой превратилось,
Духом повисло в каплях тумана,
Светом высоким на землю пролилось
И затянулось как рваная рана.
Измененное сознание
Дух –
Серебряная нить сквозь вечность,
Черные глаза ночных окон,
Мысли могут отвлечь нас,
Из нитей безмолвия соткан
Мир застывший, где стены
Прозрачны, а воздух густ,
И в физике его перемены
Заметны, коль разум пуст.
Не спеши,
Чтобы видеть, как лезвие ножа
Отсекает саван прошлого,
Чтобы видеть, как дух в мир дрожа
Проникает, пронизывая сплошь его.
Откровение
Ночь, тихий звон,
Напряженье ушло,
Не подоспел еще сон,
Мягкий свет, тепло.
Ясно облик размытый
Виден сквозь толщу вод,
Вороновым крылом скрытого,
Пространства, замкнутого под свод.
Театр заката
Собрались уже химеры,
При свечах решив заката,
Разорвать свои размеры
И умчаться в мир крылатый.
Серым холодом метались,
Изощренно свет ловили,
И кружились, и смеялись,
И на небе этом были.
На закат багровый ветер
Вдруг решил полюбоваться,
И примчался в этот вечер,
И решил он в нем остаться.
Был он буйным и могучим –
Содрогнулись туч химеры,
Подыскать решили случай
Улизнуть из атмосферы,
Только ветер разметал их
И пролил дождем на землю,
Ну а сам ушел усталый,
И теперь уж где-то дремлет.
Ночь пришла, оставив звезды,
В небе теплом искупаться,
И украли плащ тот звездный,
Ей пришлось нагой остаться.
Предчувствие зимы
Ветер носит,
Носит осень,
По дорогам поднебесным,
Через месяц ее бросит,
Скованный доспехом тесным,
Что мороз ему из снега
Смастерит, скует покрепче,
Зеркалом уж станет небо,
Но не тяжелей, а легче!
Прорицание
То, что зрится, то, что длится,
То, что смотрит сквозь туманы,
Вдруг в свет яркий превратится,
Станет ясным, станет странным.
То, что каплями дождя
Насквозь душу прожигает,
Вдруг повиснет и дрожа
Скажет, что про нас все знает.
То, что давит на сознанье
Тяжестью скоплений кармы,
Вдруг его одарит знаньем,
И оценим этот дар мы.
А дрожанье тонкой нити,
Что считает нам мгновенья,
Круг заклятья размагнитит,
Явит истины знаменье.
Середина зимы
В тело вцепились когти мороза,
Грустную песню спела метель,
Холод разлуки по сердцу днем ползал,
Памяти двери сорвал он с петель.
Вечер короткий обжегся закатом,
Плечи расправил скрюченных улиц,
Синий шелк неба красной заплатой
Тронул, могучую спину ссутулив.
пн. 13 VIII
Месяц ясный резал тучи,
Шевелился черный бор,
Говорил один попутчик,
Слушали монах да волхв.
Ветер забавлялся слогом,
Свой мотив вплетал в рассказ,
Волхв серчал на ветер, слег он,
Стала подпевать река.
Вел же речь певец-сказитель,
Птицы Сирин друг сердечный,
Был он в Гамаюна свите,
И пером ее отмечен:
- Глаз сверкающий жар-птицы
Спрятан во сыром болте,
В нем всезнание хранится,
Мудрость, что в чертоги вводит.
Волхв был молод, красен ликом,
Знал он магию природы,
В тайны многие проник он,
Черные пройдя сквозь воды.
А монах, почтенный старец,
Знал пути людской юдоли,
Скорби ведал и печали,
Смел дыханьем их с ладони.
Третий же, сказитель страстный,
Не был стар и не был молод,
Ищущих сердец он пастырь,
Тот, кто взгляд блестящий поднял:
- Здесь трясины роковые,
Что жар-птица глаз скрывают,
Млечный Путь сюда нас вывел,
И пред выбором поставил.
Откликались птицы-совы,
Сладкие услышав речи,
Нечисть, разорвав оковы,
Шла пить души человечьи.
Огоньки плясали лихо
И водили хороводы,
Леший злился, но затих он,
Предпочел веселью отдых.
И дорога закружила,
Путников все дальше в топи
Уводила, ворожила,
Жаждала отведать кровь их.
То случилось в понедельник,
Месяц август, день тринадцать,
А приметы проглядели,
Чтобы дома не остаться.
Сплел туман кольцо густое,
Злые ухватили духи,
Отслужил за упокой им
Черт в мощах глухой старухи.
Смертное кольцо сжималось,
Путников сдавив в объятьях,
Привидение смеялось,
Танцевало в белом платье.
Зажигались злые взгляды,
Приоткрыв младенца череп,
Страх смертельный разливали,
Пели тихо: - Путь потерян.
Стал читать монах молитвы
И земные класть поклоны,
В душу ангелы проникли,
Вспыхнули огнем червонным.
Глаз волхва стал черной бездной,
Посох руны силы чертит,
Молнией разит железной,
Только знай, все лезут черти.
А певец настроил гусли,
Светлую разлил он песню,
Неземною ранил грустью,
Радостью пьянил всех вешней.
Только зло все наступало,
Черною волной катилось,
Захлестнув девятым валом,
Просочилось сквозь плотину.
Закипел бой рукопашный,
Бой неравный, бой последний,
Месяц спрятался озябши
Под подол к болотной ведьме.
Вот уж трое все упали,
Обессилев в жаркой схватке,
Ощутили руки камень
Теплый, ласковый и гладкий.
Безрассудная надежда
Отчего-то пробудилась,
Заглушила вой и скрежет,
Стала праведною силой.
Яркий свет внезапно вспыхнул,
Каменные сдвинув веки,
Нечисть сжалась тряпкой рыхлой,
И замолк мгновенно смех их.
Сокровенной птицы око
Свет пронзительный явило,
Зашептало песнь пророков,
В души радостные влило.
На рассвете распрощались –
Каждый шел своей дорогой,
Пожевал волхв кислый щавель,
Поспешил в овраг пологий.
Там глотнул воды студеной,
Запах трав лесных вдохнул он,
Взорвалась в сознанье звоном
Цель, подсказанная духом.
Позабыл свою он удаль,
Магии угар пьянящий,
Вспомнил, что содеял худо,
Угадал путь настоящий.
А монах встал на пригорок,
Долго-долго славословил,
Сбросил с плеч годков так сорок,
И ушел радеть о Боге.
А сказитель к птице вещей
Поспешил за вдохновеньем,
Видел больше тайных трещин,
Залитых благословеньем.
А туман ложился густо,
За ночь жуткую устал он,
Леший потянулся с хрустом:
- Вот и нам работка сталась.
|