| |
ТРИНАДЦАТЬ
ПОЭМА
МОСКВА, 1999 г.
I
Пятница...
Тринадцатое...
Я у Елоховки статуей.
Зачем же сюда добрался?
Я - и церковь святая...
Солнце глаза заливает.
На островке мостовой
Застыл смешливой горой,
За миром стою, наблюдаю...
Прихожан на подходе видать -
Они в лице изменяются,
Словно божия благодать
Их при входе уже осеняет.
Все крестятся, часто путаясь,
О рае небесном мечтая.
Люди ходят туда - сюда.
В дурацких платочках женщины
И не знали в былые года,
Что они богомолки большие.
А сейчас...
Да черт его знает!
А вдруг ОН взаправду есть?
Чтоб навеки в ад не засесть,
Они здесь грехи замаливают
Вновь и вновь...
А солнце играет
В золоте куполов,
Радостно примечая
Рожденье новых стихов,
И меня веселит; одиноко
Я стою, а оно высоко.
II
Да...
Мир изменился немало,
И люди с ним, безусловно.
С головы все
На ноги встало...
А, может быть, с ног на голову?
Вот в моем городке родном
Есть один известный начальник.
Он был коммунистом сначала,
Стал верующим потом.
В Пасху,
На крестном ходе,
Он крестится бойко сегодня,
Средь первых, с блаженной миной,
При всей ячейке партийной,..
...Которая следом идет
И тоже крестится, поет...
Партбилеты сожгли паяцы -
Государство пугать перестало.
Но потребность кого-то бояться
В крови, я смотрю, осталась.
Пусть нет коммунизма богов,
Исус ведь
Не хуже Ленина.
А огненная геенна
Покруче сибирских ЛАГов.
В хрестьянство
Выгодно верить -
Порядки совсем неплохие:
Взносов платить не требуют
И отпускают грехи.
Покаяться что ж не сходить,
Чтоб с совестью чистой грешить.
III
В крови гуляет пива кружка...
Зачем я тут?
А вездесущие старушки
Вокруг снуют.
Одна отрада и спасенье
На склоне лет -
Вера в небесный свет
И в светлое
Христово Воскресенье.
Пусть жизнь земная ничтожна,
Будет легче за гранью.
И истина непреложная
Для них
Ощутимость рая.
Возможно... возможно... возможно...
Коль это не будет ложно...
В мрачной тиши погоста
Каждый оставит след.
Наверное, жить непросто,
Коль прожито столько лет.
Жизнь беззаботной видится,
Когда еще все впереди...
...А когда позади,
Как же с этим смириться?
Когда дела недоделаны,
И сердце недолюбило?
А дни уже сочтены,
Удача твой дом забыла...
Тут вера в лучшее царство,
Пожалуй, - это лекарство.
IV
Хитрое это место!
Я усмехаюсь: "Что ж!",
Видя, с каким интересом
Входит сюда молодежь.
Юные,
Резвы, шумны,
Словно струи воды.
Но любопытны взгляды
И пытливы умы.
Истину ищут,
Истину.
И уверены свято,
В том, что мира картину
Они изменят когда-то -
Изменят своими трудами.
Или изменятся сами...
Как бы брака ловушка
Ни была бесполезной,
Парень сюда и девушка
Входят с восторгом нежным.
Кажется им нелишним
Клятв неизбывных груз...
Чтоб их земной союз
Был закреплен "всевышним".
Что же...
Красиво...знаю...
Одно лишь хочу сказать:
Оптового я венчания
Никак не могу понять.
Таинство - это когда для двоих.
Чушь выходит, коль много их...
V
По моде,
Из суеверия,
А может на черный день
Народу дровами веры
Теперь запасаться не лень.
Они, мол, опора наша,
Истоки истин простых.
И смотрят с тех деревяшек
Лики служивых святых.
Как проще мыслей полеты
Прервать молитвой пустой,
Так проще просить кого-то,
Чем думать своей головой.
Коль жизнь у кого не сложится -
Не он виноват - Богородица.
Иконы - куклы,
Люди - как дети,
И все - без лишних понятно слов.
Уж точно,
Что хуже всего на свете
Может быть лишь размягченье мозгов.
Теща моя
На себя не надеется -
В каждом углу по заступнику.
И ко мне их тащит,
Не ленится,
Чтоб стал я чище в поступках.
Из дома устал я выбрасывать
Иконки да книжки церковные.
И бумажки,
Чтоб зло заклинать
Надоело смывать в уборную.
Зло - от невежества глупого,
Да от поклонства тупого.
VI
Хоть церковь
Еще не на службе
У нашего Левиафана,
Уже завязалась дружба,
Обиды
Забылись рано.
Пусть разных мастей тузы
Друзья наши - Боря с Лехой,
Консенсус они неплохо
Находят,
Что ни скажи.
Возможностей больше -
Главное,
Помочь ведь друг другу способны.
Один для другого недавно
Разбил
Выходной удобный.
Для друга чего ж не сделать -
Святое Троица дело.
И будет опять же ответ,
Ведь друг - человек благодарный.
Народ удержать от бед
Он сможет получше армии.
Всем,
Недовольным властью,
И тем, что не платят денег,
Скажет ушлый священник,
Мастер по этой части:
"Злом не испачкай душу -
В раю, ведь, девчонки, вино..."
Вешать лапшу на уши
Церковь умеет давно.
Легко управлять без опаски
Теми, кто верит в сказки.
VII
В моей голове спокойно.
Стою,
Молчу,
От ветра качаюсь невольно,
Двинуться с места хочу.
Смотрю.
Приличный гражданин,
Пусть в пиджаке слегка помятом,
Идет, торопится куда-то,
Сутулый,
Средь сутулых спин.
Сюда подходит,
Колеблется,
В чем-то, видать, сомневаясь.
Храмом молча любуется,
Все ближе
К нему приближаясь...
Крестнулся слева - направо,
Сразу видать - православный.
Многих сюда потянуло -
Хотят хоть во что-то верить.
Табуретка
Попроще стула,
Но так же можно сидеть.
По теченью-то
Легче плыть,
Дорожкой проторенной топать,
Чем от размышлений сохнуть
О том, каким чувством жить.
Чтоб просыпаться утром,
Не мучаясь от вопроса,
Что жизнь протекает хмуро
Невесело и непросто.
И быть счастливей удастся,
От мысли, что все воздастся.
VIII
Бывает,
Что моды последним стоном,
Становится то,
Что казалось глупым.
Считаться стало
Хорошим тоном
Почитывать Библию тупо.
Знаменитостей не унять.
Все, как один в интервью:
"Вчера изучал я Библию,
Теперь это часть меня".
Пиком, видать, интеллекта
Это им представляется.
Но что говорить про тех, кто
С толпою в одно сливается.
Толпа ж без ума от них -
Любит она своих.
Но есть и другие. Они
В каждую мелочь вникают.
Целые ночи и дни
Ее вдохновенно читают.
Эти каждую фразу
Воспринимают буквально.
Вроде бы - все нормально...
Но в жизни - сплошной маразм.
Для них она - мыслей верхушка,
Источник жизненных мнений.
Моя же Библия - "Пушкин.
Собрание сочинений".
Есть истина, только важно,
Как ее ищет каждый.
IX
На днях я гулял по городу,
Забрел по дороге в книжный.
Нравилось здесь народу,
Я же застыл недвижно.
Вместо храма пера,
Тут нынче царство Гермеса -
Шмотки книжек заместо.
Вспомнил я, как вчера
Встретил обложку знакомую
Есенина миллионного
В стопке макулатуры.
Новая что ль культура?
Часто в жизни замена
Бывает неравноценна.
Рок занял место стихов,
Не в чести суровая проза.
Попсовые связки слов
Сейчас на вершине спроса.
Признайся, что любишь Чехова,
И кто-нибудь вмиг у виска
Пальцем покрутит слегка,
Глупым зайдется смехом.
Всем легкого дай чтенья,
Чтоб в дебри души не лезть.
И, чтобы в мозгах - ни сомненья.
На спрос предложение есть:
Лотки изданиями забиты,
Что будут прочитаны и забыты.
X
Бледными делал взгляды
В том магазине свет.
Я молча глазел
И рядом
Промолвил какой-то дед:
- А как же Пушкин и Блок?
Как Лермонтов и Есенин?
Слетели, как лист осенний?
И я умолчать не мог:
- Безбожники на обедне,
Им нынче
Не до стихов.
Сегодня в цене лишь бредни
Про "бешеных" дураков.
На деда смотрит как шавка
Коммерция - царь прилавка.
Но он за свое:
- Меж людьми отношения
Деньги определяют.
Ужасное прегрешение!
Бог за это карает!
Ведь было вначале Слово.
Где же оно теперь?
Вот с таких же потерь
Начинались Содом с Гоморрой.
- Ну-ну, не пугай, дедуля,
Диагнозом страшным таким.
Зовут как тебя, дедуля?
- Е-ло-гим.
Я слышал уж это имя.
А где?.. не припомню ныне.
XI
Наркотика или покоя
Здесь ищет людская душа?
Так стадо бежит к водопою,
Как люди сюда спешат.
Церковь для этой породы -
Как для алкаша кабак.
Но пищей духовной никак
Не сгладишь животного голода.
И кто благочестие славил,
Однажды впадает в пороки.
Ведь по боку десять правил,
Когда есть верней дороги.
Тогда и душа не против
Потребностей бренной плоти...
Я в сторону чуть помахал головой,
Прочь отгоняя мысли.
А прямо у входа,
Судьбы часовой,
Старик выпрашивал милостыни.
Он выглядел радостным всякий раз,
Когда ему подавали.
И только его медали
Больно резали глаз.
Они звенели от каждого шага,
Как мелких монет конфетти.
Не думал он,
Сидя на камнях рейхстага,
Что будет сидеть на паперти.
И деньги ему давая,
Думали люди о рае.
XII
Ветер июньский бережно
Волосы треплет мои.
Он обдувает нежно
Каждого в эти дни.
Каждый по жизни волен
Жить, как хотел бы сам,
Веря своим глазам,
Зная, что он свободен.
Свобода -
Как верная женщина,
Сама никогда не изменит.
Но покидает она
Тех,
Кто ее не ценит...
Но мысли откинув многие
К входу направил ноги я.
...Вошел я,
Внутри просторно,
Все бьют за поклоном поклон.
И церковью пахнет приторно,
И свечки горят у икон.
И в полумраке кажется,
Что-то сокрыто впрямь:
Всюду,
Куда ни глянь,
Подобострастные лица.
Но под завесой
Традиций и правил
Мысли видна утрата.
За Александра я свечку поставил,
Что был здесь крещен когда-то.
И вышел туда, где солнце и ветер
Так же свободны, как все на свете.
XIII
Как годы, меняются лица -
Обыденно, тускло, нудно.
И хоть одному запомниться
Очень бывает трудно.
Природа рисует картины,
И схожести в них все меньше.
Только все те же женщины,
И все те же мужчины.
Им поумнеть едва ли
Удастся;
И разве странно
Думают, что вначале
Все же была обезьяна.
Жаль, не меняют годы
Сути людской природы.
Пятница...
Тринадцатое...
Обычная, в сущности, дата.
Но люди ее боятся,
Как солнца и ветра когда-то.
Со мной бывает такое:
Иду я толпе навстречу,
И думаю: "Может, встречу
Лицо хоть одно знакомое?.."
Но только чужие лица
Мелькают в толпе прохожих.
Я больше не стану злиться
На то, что мы так несхожи.
Они - рабы божьи,
Их краток век.
Я - сам себе бог,
Я - человек!
Июнь - Август 1997, 1998, 1999 гг.
|