| |
* * *
Огни кораблей в этот ветреный вечер
Печальнее, чем всегда.
– До встречи, ты слышишь?
Ты слышишь, до встречи,
Которой не будет уже никогда.
В пустой колоннаде я плачу.
– Не плачьте! –
Откуда-то донеслось.
И вспыхнул маяк, а на призрачной мачте
Что-то оборвалось.
И я ухожу. Ты меня отпускаешь.
И я увожу караваны стихов.
Ты их не узнаешь, ты их не узнаешь,
Ты их не узнаешь вовеки веков.
* * *
Скоро листья с деревьев слетят,
И польют затяжные дожди,
Опустеют бульвар и Горсад,
Манекенов оденут в плащи.
В разговорах, прогулках, во всем
Станем тише и медленней мы,
И в пустой монастырь принесем
Просветленные наши умы.
Будут сумерки, море, обрыв,
Будем тихо и медленно мы
Возвращаться домой, погасив
Вспышки памяти близостью тьмы.
Постареем на тысячу лет,
Значит, снова мы станем детьми,
Снова встретимся с теми людьми,
Коих в мире давно уже нет.
* * *
Легкий крест одиноких прогулок
Я покорно опять понесу.
О.Мандельштам
Хожу по городу, сквозь листья
Впадаю в парк, спускаюсь к морю,
На берегу безлюдном вторю
Морскому шуму шумом мыслей
И медленно, как в пантомиме,
Иду домой, в мой вечный угол.
В дожде, тумане, пене, дыме
Я приближаюсь к центру круга:
К столу, к свече, к листу бумаги.
О, в этот миг я всех прощаю!
И, глядя в ночь, лицо бродяги
В лицо поэта превращаю.
* * *
Осенние дворики,
Безлюдные пляжи.
Листву метут дворники.
Наряд их оранжев.
Как вписан он в листья,
Летящие с веток,
В масть осени лисью,
В костры напоследок!
О дворники, дворники!..
О эти пейзажи:
Осенние дворики,
Безлюдные пляжи.
* * *
Старый пляж. Широкие ступени.
В водорослях, мидиях и пене
Берег моря. Дождик моросит.
Отдаленно горлица кричит
Неизменное свое: “К несчастью…”
Медленно и тихо тает день.
Осень. Одиночество. Ненастье.
Первая, последняя ступень.
* * *
Октябрь. Осеннее море
Шумит предо мною снова,
И листья летят, и ветер
Листает страницы писем,
И дождь моросит, и нету
Со мною никого, и снова
Одна я сижу в “Джинестре”,
Пью кофе, курю, мараю
Блокнот и сквозь слезы вижу
Того, кто меня покинул…
Октябрь. Осеннее море
Шумит предо мною снова,
И волосы мои треплет
Ветер…
* * *
Снова листья летят
Цвета чайной заварки,
И аллеи пусты,
И дымятся костры
В моем парке.
Хлынул дождь, как из лейки:
Золотое стаккато звенит
По зеленой скамейке,
На которой никто не сидит.
И спускаюсь я к морю
И свободной стихией дышу,
И свободно стихи я пишу,
Все стихи – в до-мажоре!
* * *
Дума за думой, волна за волной…
Ф.И.Тютчев
Волна за волною, волна за волною,
Волна за волною летит!
Осеннее море шумит предо мною,
Осеннее море шумит.
А по небу медленно тянутся тучи
И клубы густых облаков.
Не там ли источник грядущих созвучий?
Не там ли начало стихов?
Я, лоб запрокинув, стою на причале.
Вот Солнце блеснуло на миг.
Одна… на ветру…
Все, как в самом начале:
До музыки, ранее книг.
Волна за волною, волна за волною,
Волна за волною летит!
Симфония моря шумит предо мною,
Симфония моря шумит.
* * *
В Оперном театре,
на концерте органной музыки.
В ледяной тишине
темно-красные волны
тяжелого бархата.
Это цвет вдохновенья
и старинной любви,
Цвет разгневанной крови
и веселого Бахуса,
Цвет зари.
В ледяной тишине
темно-красные волны
тяжелого бархата.
Утопаю в нахлынувшем,
в медленной неге тону.
В волнах красного бархата,
словно в объятиях Бахуса
Улыбаясь, усну.
В ледяной тишине
в мягкой ложе,
как в легкой ладье
Я незримо плыву
наводненьем органных
прелюдий…
Нет, погибло не все,
если музыку слушают люди.
Открываю глаза.
Просветленно смотрю на людей.
Умереть бы сейчас,
Умереть бы пока еще Бах
Не истек, и еще
плещут бархата волны густые!..
…Выхожу из Театра,
оставив в его зеркалах
Отраженье души,
окунувшейся в сны
ледяные.
* * *
Что утешит мою душу?
Что утишит мою думу?
Шум прибоя – в ноздри, в уши! –
Жизнь и смерть – морскому шуму!
Жизнь и смерть – морскому бреду!
Солью брызг омоет ветер
Все обиды, все победы,
Станем чистыми как дети.
Как свободные поэты
Этим берегом безмолвным
Мы пройдем, и смоют волны
Все вопросы, все ответы…
* * *
Все хожу, хожу вдоль моря,
Все пишу, пишу стихи.
Мысли с чувствами не в ссоре,
Счастье с совестью не в ссоре,
И желания легки.
Все смотрю, смотрю на чаек.
Детство, молодость моя!
Здесь никто мне не начальник,
Все – друзья:
Облака, деревья, камни,
Волны, ветер, паруса…
Здесь душа моя легка мне,
Здесь тоска моя легка мне,
И мои все небеса.
* * *
Я еще увижу
Улицы Парижа.
Я к тебе из Рима
Прилечу незримо,
Напишу из Ниццы
Полторы страницы
Бурные как рондо
И уеду в Лондон.
Все мои обиды
Вырвутся как бесы
В небо над Мадридом
И… вернусь в Одессу.
* * *
Не в Израиль, не в Америку,
Ни в какие другие края, -
Поднимаясь с этого берега,
Эмигрирую в небо я.
Не в Канаду и не в Австралию,
Не на север и не в ЮАР, -
Превратясь в существо астральное,
Покидаю магнитный шар.
Все, что было со мною, сбудется
С тем, кого не узнаю я.
Над приходом его уже трудятся
Бог, и люди, и смерть моя.
Это просто: была и выбыла,
И не будет меня уже.
Вот – последнюю дату выбило:
День отъезда на ПМЖ
Не в Израиль и не в Америку,
Ни в какие другие края, -
Поднимаясь с этого берега,
Эмигрирую в небо я.
* * *
Воскресенье. Сияние дня.
Берег моря и ветер.
Снова жизнь обнимает меня,
Отнимая у смерти.
Я жива! надо мною парит
Острокрылая чайка,
И волна за волною летит!
Все как в самом начале.
Сколько дней впереди! Сколько лет!
Сколько стихотворений!
Несмотря ни на что, я – поэт:
Кто-то верит в мой гений.
Кто-то ждет, кто-то любит меня.
О, как взор его светел!
Воскресенье. Сияние дня.
Берег моря и ветер.
Я отдам сто счастливых дорог
За одну, что сейчас так легка мне:
От спасательной станции до
“Водопада” у желтого камня.
Прохожу, глядя в небо. Там – Бог.
В этом синем просторе…
И смывает следы моих ног
Море…
* * *
Море и ветер, и синее-синее небо!
Тысячи книг, вдоволь яблок, улыбок и хлеба!
Я жила на земле. Я ходила по жизни упруго,
Беспечальный ребенок, дитя ироничного Юга.
Я жила на земле, и меня называли поэтом,
Но была ли поэтом я, обойденная горем?
Тысячи книг, вдоволь яблок, улыбок и света,
Небо и ветер, и синее-синее море.
Я жила на земле, я жила и любила все это.
И летела над миром как чайка
в открытом просторе,
Юность моя, овеваемая ветром,
Юность моя, омываемая морем…
Я жила на земле. Было солнце
и лютые стужи.
И любили меня, и меня не любили,
но все же
Я жила на земле, и тянулись ко мне
чьи-то души,
И встречала я тех,
с кем мы были похожи.
Вот и вся моя жизнь.
Каждый шаг свой отлично я помню.
Я не делала зла, я всего лишь искала
собрата.
Что же мне иногда трудно так, словно
я виновата?
Перед кем? Почему? И прощенья
просить у кого мне?
* * *
В небе ласточки, как молнии,
Рассекают синеву.
Летний парк застыл в безмолвии,
Шишки падают в траву.
Кружит пух, слетая медленно
С серебристых тополей.
Как сегодня солнцеветрено,
Как легко душе моей!
* * *
Все эти дни – один огромный день,
Воздушный, солнечный, соленый!
Я загорела так, что кажется, я – тень
Той бледной девочки влюбленной.
Я все смеюсь, как дурочка, смеюсь,
Валяясь на песке горячем.
Свободна я! И больше не вернусь
К своим фантазиям незрячим.
…Но шум прибоя мой беспечный смех
Уносит, заглушая…
И я невольно думаю о тех,
Кого еще не знаю.
* * *
Упоенно купаюсь в апреле,
В голубой голубиной купели.
На бульваре, в лицее, в постели
Я в апреле, в апреле, в апреле!
В горсаду расцвели акварели,
И сбываются чьи-то стихи.
В голубой голубиной купели
Мысли ясны, желанья легки.
Живописцы, актеры, поэты…
О блаженная свежесть сюжетов,
Невесомая тяжесть мечты!..
Брызнул дождик, и шарики пыли
По асфальту летят, плещут крылья,
Где-то слушаешь музыку ты.
Изаи, Мендельсон, Паганини…
И взлетает мой плащ темно-синий,
И чернильною тучей лечу
Над бульваром, лицеем, горсадом.
Подо мной изумленные взгляды.
Я за это еще заплачу!
* * *
Этот день – подарок Бога:
Море, Солнце, ветер!
Аркадийская дорога
Тонет в синем цвете.
По воде вдоль побережья
Босиком иду я.
Прочь, зима и безнадежье!
Май в лицо мне дует.
Здесь еще я, слава Богу,
И еще я вижу
Эту синюю дорогу,
Этот берег рыжий.
* * *
Я люблю этот город морской!
Никуда мне отсюда не деться.
Здесь неслось мое шумное детство,
В этих улицах мечется мой
Неприкаянный возраст – тринадцать!
В этих окнах я жгу по ночам
Жизнь, в которую буду вживаться
Через тысячи лет где-то там…
Пуповиной незримой, но прочной
С этим городом связана я.
И какое мне дело до прочих,
Я – ничья!
В этом воздухе неудержимом
Мчатся мысли мои и стихи.
Я люблю безотчетным нажимом
Выпускать из-под вольной руки
На простор белоснежной бумаги
Уходящую юность мою.
В той же детской, наивной отваге
Я пишу по ночам. Я люблю,
Я люблю эти трудные ночи,
Этот ужас и этот восторг,
Я люблю, когда нет уже мочи
Вдруг увидеть кровавый восток.
Это все, с чем однажды расстанусь,
Легким прахом кружась на ветру,
Этот угол, в котором умру,
Эти книги, в которых останусь
Я люблю! В этом парке старинном,
Где бывали вы тоже не раз,
Дом стоит между морем и миром,
Дом, в котором и я родилась.
Я люблю этот дом. Сколько жизней
В нем начало свое обрели!
Я заплачу в небесной отчизне
По единственной точке земли.
Я заплачу июньской грозой,
Первым ливнем прольюсь в чье-то детство.
Я люблю этот город морской!
Никуда мне отсюда не деться.
* * *
Я люблю эти грустные дни,
Запах прелой листвы в старом парке
И безлюдье аллей, и огни
Сквозь Суворовской крепости арки.
Я люблю проходить, не спеша,
Мимо дома, где лечат животных,
Облетевшей листвою шурша,
Смутно напоминая кого-то.
Одиночество… осень… дымы…
Шум прибоя и поздние пары.
Здесь когда-то бродили и мы.
Помнишь ли, о товарищ мой старый?
Я люблю эту тихую боль
Угасания трепетной жизни.
И – последним аккордом – любовь
К равнодушной отчизне.
* * *
Курчавый первенец, певец,
Живой поэзии избранник,
Свободный, солнечный изгнанник,
Познавший небо и свинец.
Прошло сто с лишним лет. Стою
Пред памятником на бульваре.
Его к бессмертью приковали,
А я блаженный воздух пью.
Как он любил такие дни,
Дни поздней осени!.. Далеко
Та осень… Сумерки, огни…
Хожу над морем одиноко.
Мы не совпали. И моих
Стихов и слез он не узнает.
Никто из нас не прочитает,
Чем он ответил бы на них.
|