Кудрявцев Г.Г. | |
|
…Солнцем не быть, Размышления. Я верю в то, что все это – не зря! А также в то, что это только ступень, А также в то, что наша смерть, Это дверь, На лестницу, дальше, вверх… Иначе, все это – зачем? А мне не нравиться этот вопрос… * * * Ничто не вечно под луной,И хоть и верим мы порой, Что что–то вечно, но увы, Мы очень сильно не правы. * * * Эх, взойти бы наверх,Чтоб увидеть себя, В ерунде, как свинья, По колено. Что измазалась грязью и рада. Чтоб увидеть, что право и лево, Так зависят от плоскости взгляда. Чтоб заметить, что верх или низ, Безразлично, коль взгляд отовсюду, И что чудо, тогда только чудо, Когда взгляду мешает карниз. * * * Мой бог – невесомых правил.И не совсем один. Он мне помогает только В выборе середин. В выборе переправы мало альтернатив, Вплавь или вброд где мелко, Выбор всегда один. Можно решать полгода – Где перейти реку? Можно нырнуть и будешь В полдень на берегу. * * * Звезда падает с неба,Длинный гвоздь в руку возьми, Поймав звезду свободной рукою На место ее возврати. Пускай, там, высоко в небесах, Еще повисит она, пускай осветит светом Наш страх, И наши пути и дела. Подумай, если каждый, Кто увидит звезду, Схватит ее немытой рукой И засунет в бездонный карман. Подумай, звезд на небе не много, Всего лишь три тысячи штук, Представь что останется там, Представь что останется нам. Подумай, какую картину Увидит на небе твой внук, Какой грандиозный обман, Какой грандиозный обман… Звезду случайно схватив, Не спеши в мешок свой кидать, Поймав звезду свободной рукой, На место приколоти, Пускай астрономы откроют ее, Влюбленные видят полет, Верни звезду на место свое, Пусть кто–то еще поживет. Любимая моя, я полон мрачных дум …! (Письмо пессимистично настроенного молодого человека своей возлюбленной. ) * * * Для меня если год – это очень давно.Для меня если ночь – это значит темно. Для меня если день – это значит пора Раздвигать створы штор на просторах окна. Это значит пора приобщаться к пути. Это значит что путь весь еще впереди. И пора размышлять над оценкой дорог, И, считая возможный отказ за предлог, Оставаться сейчас в тишине одному, Чтоб скучать неизвестно совсем по кому, Созерцая сквозь муть и изгибы стекла, Свет звезды, что взойти лишь сегодня смогла. * * * Научи меня уменью государей патриотов,Научи меня лечить дураков и идиотов, Научи меня быть пошлым, научи меня быть пришлым, Сделай так чтоб я поверил, ну хотя бы в Бога-Кришну. * * * Все как-то попсово,Ненужно, Возможно, Но так бесполезно… Все как–то помпезно, Так многообразно, Но скучно… Все как–то беспочвенно, Безаргументно, И так безнадежно… Все как–то сурово. Все вроде в порядке, Но так хаотично… Немного трагично, Назойливо малость, Чуть-чуть драматично. Но если в итоге Назад оглянутся, Все просто комично… * * * О диком городе под синим-синим небом,Я собирался рассказать уже давно. О странном городе, в котором быль и небыль Переплелись как в фантастическом кино. В том городе растут цветы и травы, В том городе есть Мухи и Слоны, Не все в том городе бывают правы, Но абсолютно все бывают там правы. Там страха нет, нет лжи и самомнений, Там даже тьма напоминает свет, Там нет не разрешившихся сомнений, Там Мудрый Лев любому даст совет. В том городе любовь, как три аккорда. И зла в том городе как будто нет. Там нет намерений хотя б чуть-чуть недобрых, Там сотни «Да», и лишь десяток «Нет»! В том городе безумствуют синицы, И кролики там водят хоровод, Там запрещают хмурится и злится, Там есть дворец, а в нем подземный ход. И нет там ни теней ни силуэтов, И целей без любви там точно нет, И нету там вопросов без ответов, И только на тоску там есть запрет. А если вам удастся очутиться В том городе за миг до темноты – Придется очень сильно удивиться – На крышах там вальсируют коты. К котам там обращаются: «Милорды!» А к людям обращаются: «Друзья!» Я был бы там, когда бы не был гордым, И все б мы были там, когда б не я! * * * Идущие по пустыне не продают воды,За доллары, франки, марки, Напрасны твои труды. Взлетевшие раз в небо, крыльев не отдадут, За фунты, иены и лиры, Они без них пропадут. Нырнувшие раз в глубины, ценят свой акваланг, За все облигации мира, Какой бы не был их ранг. «Есть два вида скуки: первый когда делать нечего и второй – когда есть что делать, но делать лень» Вам скучно люди? Дать могу совет – Вначале нужно встать и потянуться, Расправить плечи, взять и оглянутся, Увидеть жизни бесконечный бег, Увидеть сотни не начатых дел, Услышать тысячи никем не спетых песен, И мир большой покажется вам тесен, Сквозь рамы ненаписанных картин. – И что же делать нужно нам потом? Читать стихи, что раньше не читали, На полки ставить книги, где до вас, Их не было, а вы не вынимали. Смотреть вокруг, смотреть, а не глядеть Ходить пешком, а не скакать галопом, И быть царем судьбы, а не холопом. И делать то что можно не успеть. Разочарование. происходящим в этой дыре. Даже Луна в гости пытается на Землю сойти ко мне. В лужах я вижу отражения многих тысяч лун. Я сосчитал сколько их там, только потом я заснул. Я спал спокойно, выполнив долг, сны посещали меня. Все я их раньше видел уже, нет в них теперь огня. Черный асфальт, зелень листвы, вот красоты зимы. Ха, наконец я соврал себе и это сделал не ты. Ты почему–то думал тогда что не получишь ее. Все что хотел ты имеешь уже, грязное даже белье. * * * Я так давно не сочинял стихи,Я так давно не созерцал в уныньи Луну, Земли пожизненный светильник, Висящий в небе, Между звезд. Ее заметить не хитро, Любой ее увидеть сможет. Но только это не поможет Уже ни мне, ни вам, ни нам. Мне грустно, только отчего? Луна – такая как всегда, Не треугольник, не овал, Такой же круг. Но я наверно старше стал, Мой милый друг. «… ХТ, 286, 386, 486, Рentium,…» В мире нарисованных эмоций, В мире электрических затей, Провожу я время, Ногу вставив в стремя, В седлах нарисованных коней. Позабыв про радость, Про тоску и слабость, Позабыв любимых, тех, кого берег, Провожу я время, Ногу вставив в стремя, В мире нарисованных дорог. Позабыв про солнце, Про Луны улыбку, Позабыв про запах в сумраке ветвей, Ногу вставив в стремя, Провожу я время, В мире синтетических страстей. * * * Бег времени, вот вечный парадокс!Куда, зачем и как оно стремится? И почему никак ему не спиться, Когда так хочешь чтобы прилегло?… * * * Ребята выходят на улицы,Им некуда деть свои руки, Им некуда деть свои головы, Они ощущают звуки. Им так не хватает музыки Для понимания мира. Ребята выходят на улицы… Ребята ищут кумира. Ребята смотрят на камни, Ребята ищут прохожих. И, ни на кого не похожих, Не могут найти ребята. Ребята бродят по улицам, Ребята смотрят на лица, На зелень стекла бутылок, Они не хотят учится. Ребята выходят на улицы… Ребята качают мускулы. Ребята бреют затылки. Так хочется выглядеть лучше. Так хочется быть сильнее… * * * Один мой друг,Достаточно старинный, В подпитии изрядном быв, Задал вопрос. Недлинный. Задал его конечно он с надеждой на ответ. Чтоб недалеким не прослыть. –Что нелегко поэту жить? На что ответил я ему: –Да, быть, труднее чем казаться, Поэтом можно и прослыть, Поэтом можно и назваться, Но нелегко поэтом быть! Пословица. О целях. – 1 – – 2 – * * * Второй месяц зимы подходит к концу.Я стою у окна. Я смотрю и молчу. Я смотрю на тени людей во дворе, Они знали что будет январь в декабре! Подумайте, знали! И ничего не сказали, мне… А я, как дурак, живу в этой зиме, И мне еще жить целый месяц в ней! Подумайте, месяц! Целый месяц в этой зиме! Я дальше стою у окна и молчу, Не думайте, прыгать я не хочу, Я точно уверен – я не полечу А жаль… мне так бы хотелось Чтоб мне, ни с того, ни с сего – полетелось! Чтоб я поглядел, на дворы, на людей Откуда–то сверху, без лишних смертей! Уж я бы вертелся, уж я бы крутился, Пока бы штанами не зацепился, За чью–то антенну, что ставят на крыше. Уж я бы старался забраться повыше, Чтоб гул площадей мне казался потише, И люди пищали внизу словно мыши. А голуби стаей летали б за мной … … я б только к рассвету вернулся домой! * * * Стеклянные танцы, сталь и чугун,Возможность побыть одному. Ты ценишь ее, но не очень давно, Ты успел привыкнуть к ее теплу, Она стала водой без которой нет жизни, Ты стал тамбуром в котором проводят, От силы, пять-десять минут. Ты был корой, она была деревом, Ты был собакой, она конурой. Депо ожидало твой локомотив – Крестьяне на склоне путь разобрали Шпалы на хаты, рельсы на колья, Они не плохие, они просто не знали Что локомотив использует рельсы, Когда ему нужно срочно вернуться в депо… * * * Солнечный ветер сдует насС поверхности мокрого шара, Когда придет наш черед отступать. Наш мир как ступень, Где стоишь ты одной ногой, Другой находясь там, где скоро будешь двумя. К портрету любимца судьбы. Ты можешь все что хочешь, А хочешь только то, Что твердо знаешь можешь получить, Ты идеал судьбы, ты зависть всех друзей, Ты тумблер с броской надписью «включить». Ты знаешь все места, где можно заменить Сумбурность слов реальностью проблем. Здесь все замки твои, а все ключи с тобой, Ты бесконечен в выборе систем. С тобой на интерес не стоит свеч игра, Ты карты наши знаешь наперед, Все козыри твои, твой джокер в рукаве Всегда твой ход, и твой всегда черед. * * * Вы не видели как взлетает вверх,Солнца, блистающий огненный шар?!? Вы не видели как падает вниз, Воздух дробя серебром, водопад?!? Вы не видели как багрянь разливает, В небе бескрайнем, осенний закат?!? Вы не видели как штурмует скалы, Пеной взрываясь, грозный прибой?!? И вы хотите сказать что вы видели все, Что познали все чувства в опостылевшем мире? Вы, лысеющий циник, лет сорока, В двухэтажной квартире мечтающий жить? Вы предпочтете пейзажу мерцающий ящик, Вы, никогда не слышавший запаха моря, С видом эксперта присев на диване Критикуете снасти гоночных яхт… * * * Мое состояние – состояние Любви,Как равноденствие, Как солнцестояние. Моя жизнь – попытка подняться вверх. По обручу колеса, Находящегося в горизонтальном Состоянии. * * * * * * Тихий сон мой нарушен текущей водой,Я поднял свою голову с мокрой травы, – Кто?! … крылатый олень танцевал надо мной, Окропя все вокруг блеском талой воды. Напевал на лету тот олень о весне, О поющих в кустах звонкогорлых скворцах, О поваленной бурей высокой сосне, О влюбленных в девиц молодых кузнецах. Я спросил у оленя когда он присел: «Что ты можешь сказать в оправданье свое, Ты же видел, я спал, ну зачем же ты пел?» Мне ответил олень: «Я же пел о твоем!» Ты же любишь и сам – так я пел о любви, Ты сквозь горе прошел – я и спел о сосне, Ты мечтал быть певцом, а скворцы не они? Ты так молод и свеж – я пропел о весне Изумленный животным, я глупо застыл: «Кто ты, кто ты, скажи? Ты умней мудрецов!» Мне ответил олень, исчезая как дым – Я лишь мать всех детей и отец всех отцов… * * * Я возвращаюсь домой, но вряд ли меня кто–то ждет,Я возвращаюсь оттуда, где не был давно. Боже мой, это слезы, но я думаю это пройдет, Плакать в автобусах, ночью, мое ремесло. Я так сочувствую тем, кто будет всю жизнь один. Я также сочувствую тем кто не сможет понять: Радости горя, горечи радостей, жара двух сплавленных льдин, Радуйтесь, я не могу обо всем рассказать… * * * Мы можем убивать монахов кучей,Все их молитвы нам – никчемный звук. Не стоит нас пугать нависшей кручей, Коль наша цель в вывертываньи рук… * * * Любой из нас имеет тяжкий грех,И, стало быть, избегнуть жаждет кары, Я был бы свят, как если б не гагары, Что так кружат по–над моим челом. Хватить веслом любви по голове, Скакать вокруг и молча корчить рожи, О Боже мой, как это все похоже, Как это все похоже на любовь. И льется кровь, как тяжкая цена, И плате сей конца, увы, не будет, Но может быть ума у нас прибудет, Все может быть, все может быть, все может быть… * * * Писал стихи я не от скуки,Ища душой запретный мир, Желал слепой душевной муки, Как крови алчущий вампир. Страдал духовно и телесно, Искал, искал, что было сил, Искал тот мир где жить чудесно, Святой, освобожденный мир. Искал его. Незрим и тонок Парил. В эфире и в себе, Как ищет, плача, мяч ребенок, Его оставив во дворе. * * * Картину мира мысленно пишу.Отброшу тушь, чтоб краски в руки взять, Потом пастель, чтобы избегнуть смуты… (Похож любой из нас на проcтитута, Когда свою любовь зовет в кровать.) Мелькнула мысль. Молчу и не дышу. Маленький мальчик. * * * Тучи были неслышны и тихи,А теперь разбиваясь о скалы, Стали тучи безумны и лихи. Знать другая пора настала. Знать другая пора настала, Смысл туч изменился в корне, Оставляет следы на скалах, Бесконечное туч море. * * * Ветер, развей мою скуку,Дождь размочи мои грезы! И превращайся не в слезы, Лучшим приятелем стань! Смерч превращайся в попутный, Ветер, несущий нас к цели, И, все что мы не допели, Ветер пропой нам в снастях! Тучи, прикройте от жара, Снег, напои мои всходы, И пусть любая погода, Станет прекрасной для нас! Будут ли тучи на небе? Будет ли солнце в зените? Вы уж меня извините, Это не знает ни кто! Глядя в ненастье из окон, Сидя в уютной квартире, Не забывайте что в мире Носят зонты только треть… Одинокий рельс в небесах. * * * Дождь поливает не прекращаясь,Капель не счесть на лету, Струи алмазов мерцают, вращаясь, В тусклом неверном свету. Каждая капля в сущности вечна, Каждая капля важна, В длинном потоке и бесконечном, Каждая капля одна… * * * Ты хочешь – верь, не хочешь – верь,Но здесь у нас всегда апрель, И здесь у нас всегда поют И песни пляшут. Здесь хорошо, здесь хорошо, Для тех, кто путь уже прошел, Для тех, чьи раны никогда, Никто не лечит. И день как ночь и ночь как день, И свет здесь может быть как тень, И все здесь может быть и так, Как каждый хочет. Такой вот край, такой вот рай, Здесь не наступит месяц май, И не наступит здесь январь, Всегда апрель. * * * Дело не в том, даже собственно, дело не в этом…Дело не в том, что когда–то и с кем–то скучал, Просто внезапно, сентябрьским теплом разогретый, Время искал для концов и искал для начал. Время бежит, время каплет изменчивой струйкой, Как различать мне секунды, минуты, года? Время ползет, временами так тихо, как будто. Время ползет. Уползая от нас навсегда. * * * Чужое проклятье мне вслед прозвучало,Не помню что точно, но точно: «Да ты…» Там то что внутри так недолго молчало, Взметнулось, из гулкой, внутри, пустоты. Там слов лишних нет, да и есть там что мало, Так, пара мыслей, три инстинкта, пустяк, Но мусора, пыли и сора там право! Такие вот люди – России костяк. Выходят с заводом, из прачечных валят, Кого–то толкнули: «Да ты…», – в тишину, Обидно, обидно, обидно, мне, право, Да в сущности так, ерунда, за страну… * * * Новый фильм на кассете?Не надо! А услугами домашнего ада Я воспользуюсь позже, Когда будет плохо совсем… * * * Бессменно бдят лихие сторожа,Они хранят любовь мою от мира. Они хранят мою тоску и лиру, Не спят, держась за лезвие ножа. Любовь и смерть, но замыкает круг, Последний рубль и плата за квартиру, Но сторожа хранят любовь и лиру От жестких слов и слишком грязных рук. * * * Подумай, что здесь, будет после тебя,Какая будет земля, какие будут цветы…? Подумай, что сможешь построить здесь ты, Какие будут мосты, какие будут дома? Подумай, что будет, если станет земля, Без хлопка и без зерна, просто морем песка. Представь, какая будет в этом месте тоска, У нежной кожи виска, застынет дуло опять… * * * Мир пусть не пуст, но тесен едва ли.В мире есть грусть. И вы это знали. В мире есть грусть, но в мире нет правил. Этот союз вряд ли исправить… * * * Кто вы?Не почитающие почитатели, Не строящие строители, Не любящие любители, Не фанатеющие фанатики. Вы – маленькие солдатики – Давно с друг другом воюющие, Друг друга чем-то пугающие, Друг другом часто страдающие, Нередко друг друга желающие, И друг от друга таящиеся, И глупо часто смеющиеся, Друг другу, бывает, дающие. Но даже когда отнимаете, Куски и копейки последние, Вы – люди! А вы это помните? * * * Я слышал, при мне говорили,Что вечен наш мир, Ерунда. Я знаю, мига, того что сейчас, Не будет уже Никогда. Кучи мигов таких вокруг, Их в каждой секунде мильон. Я знаю все это, но только средь них, Есть самый, один, Он. Тот, который здесь и сейчас, Тот, я в котором всегда. И это Мой Миг. Я сам создал его, Рожденьем своим. Навсегда. * * * Вперед и вверх, вот два направленья,Вперед и вверх, вот мой закон. Вперед и вверх, без примиренья, С болью и скукой, с самим собой. * * * Я и Я, это мой мир,Я свой палач и я свой кумир, Сам себе друг и сам себе враг. Сам себе гений и сам дурак. Сам себе клад и последний пятак. И докажите что это не так… * * * Опершись о стену мирозданья,Я смотрю на открытые лица, На ушедших друзей, на умерших вождей, И еще не успевших родиться. Вижу лица людей за стеной, Вон мой сын, мой отец. И немой, Я беззвучно смеюсь, я увидеть боюсь Что-нибудь там еще за стеной. А стена мирозданья хрупка, Так кирпич, а на ощупь – труха. И сквозь щели в стене что-то видится мне… Слишком многое видится мне! Вот теперь я беззвучно молюсь, Я уже, я совсем не смеюсь, Много дат за стеной, все по парам. И мой, Мой навеки потерян покой. Мой навеки потерян покой. Я не мертвый, но я не живой. Если б сон был дурной, я забыл бы его, А теперь мой потерян покой. Стихотворение в Прозе. Наша жизнь скорее похожа на комнату залитую светом, чем на комнату в которой мрак. Однако свод нашей комнаты подпирают колонны, а они не могут не отбрасывать тени. И в стенах и крыше этой комнаты прорублены окна, сквозь которые сплошным потоком вливается Свет. И те из нас, кто случайно оказались рядом с окном или под отверстием в крыше, так поражены открывшимся им великолепием, что забывают протянуть руку тем, кто случайно оказался всего лишь в шаге от них, в тени колонны и проливает слезы над своей горькой участью, не зная, что стоит сделать всего лишь шаг в сторону и все. Света хватит на всех. * * * Я сотворю дороги и мосты.И помолчу. Такая мне награда. Все скажут: «Да, вот жизнь как круг из ада.» И позовут к ним спрятаться в кусты. Я сотворю поля, леса. И вот. Мне мой народ не памятник поставит, На остриях копей меня расправит. Вот так обычно справедлив народ. И если кто и скажет мне: «Прости!» Его народ ногами запинает. Вот так вот, брат, вот как у нас бывает. Так что живи и сильно не грусти. * * * Остановили эволюцию, увы,Нас старый Дарвин не погладит по головке. Мы прибегаем к сто одной уловке, Чтоб оставлять в живых и старых и больных. Теперь ответьте мне на мой вопрос, Ну что важней, скажите мне, для человека: Прогресса рост иль милосердие к калекам? Ответьте мне на мой совсем простой вопрос. * * * Театр абсурда, вот что этот мир,И в тоже время правилен до жути. А где же истина?! Да в двойственности, люди! И даже в тройственности, даже больше… Каша… И ста дорог, сто к истине ведет, Из них одна, дай Бог, что будет наша. * * * Роза плачет, роза стонет,Почему ее не кинут прямо на пол, И ногами не потопчут никогда. Роза плачет, роза стонет, Ей ужасно надоели ласки рук, Всегда дрожащих, поцелуи мокрых губ… Роза плачет, роза стонет. Почему все травы мира И растут где им угодно, И цветут когда хотят? Роза плачет, роза стонет, Ей ужасно надоели эти все оранжереи, Все подкормки и уход… Роза плачет, роза стонет, Говорят она красива, Только ей того не надо, Роза хочет быть травой… Роза плачет, роза стонет… * * * Лучшее средство сделаться стройным –Пресс металлопроката. И гильотина лучшее средство Решать проблемы с лицом. Лучший способ сделаться сильным – Таскать все проблемы на шее. А лучший способ решить их сразу – Угадайте какой? «Крошка сам к отцу пришел, и сказала кроха: «Папа, это «хорошо», а вот это «плохо»! Почти по Маяковскому Мальчик, с ума сошедший, пишет странные песни, Читает Луне и ветру чудные свои стихи, Видит в песчинках малых крохотные планеты, С запахом трав и сена мечтает создать духи. Мальчик придумать хочет нового человека, Чтобы исчезли с этим страсти по пустоте, Страсти пожить красиво, а не пожить счастливо, Чтобы исчезли с этим, сразу и насовсем. Глупый наверно мальчик, видно совсем не знает – Мир сей устроен мудро, так как он должен быть. Если кому-то плохо, значит такое надо, Чтобы вот это «плохо» место имело быть. Чтобы вот это «плохо» сразу всем показало, Что–то если не «плохо», значит то «хорошо», И как бы мы узнали, что «хорошо» такое, Если б не знали «плохо» и кой чего еще? * * * Не думай про то, что завтра,Думай про то, что здесь, Я обещаю, завтра, будет чего поесть, Будет запить чем это, Будет и где поспать, Ну и зачем же думать что там нас может ждать? * * * О болото опершись рукой,Из него я пытаюсь подняться, Я замерз, я устал в нем валяться, Я хочу на сухой косогор. Но обманчива твердость болот И рука в глубине моя тонет… Чу… я замер, вдали кто-то стонет, Обернусь, посмотрю что и как. Обернулся, смотрю, вдалеке, Кто-то тоже в болоте ныряет, И мне грязной рукой козыряет, Дескать вот он веселый какой! Сразу стало на сердце легко, Значит я не один в этой луже, И кому-то еще значит нужен… Просто все-таки легче вдвоем… Истерика. Я настойчиво чист, * * * Покоя не будет на этой земле,Ни внуки, ни даже их дети Его не узнают ни в этой стране, Ни даже на этой планете. И Бога я славлю за то и хвалю, Что так он систему устроил. Иначе повымерли б люди, … тьфу-тьфу… От скуки и от геморроя. * * * Оригинальная теория:Всю жизнь губи, кради, греши, Потом покайся: ладно, … станется. И в рай. Давай-ка, поспеши. * * * Пока я жил, я сотни разСей вспоминал совет: «Не спорь с больным и дураком», – Мне говорил мой дед. * * * Много разных чудес в этом мире,Их не надо, была бы дана Нам возможность забыть бы отныне Ненавистное слово – война. * * * Что впереди там: рай нам или ад?И глянув сквозь века и поколенья Увидеть что: цветущий яркий сад Иль только гниль и терпкий запах тленья?… * * * Ты несчастлив, мой друг?Я тебе дам совет. Я советы горазд раздавать. Надо срочно тебе что-нибудь потерять, А потом походить, поискать. Шар земной обойди, весь его осмотри, И когда то что надо найдешь, Ты поймешь, как был счастлив Пока ты искал… Снова надобно что-то терять… * * * Странный есть у людей обычай –Словом «любовь» заменять «привычка», Словом «могу» заменять «хочу», Словом «бери» заменять «плачу». Словом «всегда» заменять «порой», Словом «уйди» заменять «постой»… * * * Искал я истину везде,Искал в лесах, в полях и в небе, Искал в тебе, искал в себе, Искал в воде ее и в хлебе, Искал, ищу, ее искать Я никогда не перестану, Но никогда и ни за что Искать в вине ее не стану. А тем кто ищет там, скажу: «Ее там нет.» И даже боле. Я знаю нет ее ни в сне, Ни в смерти, ни в любви, ни в боли. * * * Утверждаю, хоть это не просто:Заменять пустоту красотой, Чтоб потом заменить простотой. Вот теория нации роста. * * * Страшно быть злым, быть завистливым страшно.Страшно, кто жизнь коротает в тоске. Страшно все знать. И особенно страшно - Детским рисункам на мокром песке. * * * Что такое неудача?Это значит повезло. Повезло что так случилось И вот так произошло. Потому что неудача Помогает вам потом, Быть настойчивей, умнее, И смекалистей при том. * * * Сознаю, что не сильно осмысленно,Повторять то что в принципе вечно, Но настойчивость право бессмысленна, Коль упрямство других бесконечно. * * * Ни во что безответно не веря,Я живу. Временами немой. Ничего не считая потерей, Ничему не являясь виной. * * * Труднее всего выбирать то, что выбрал давно,Труднее смотреть то кино, в котором играешь, Но проще всего изучать, то чего ты не знаешь, А хочешь любить, то поверь–ка хотя бы в одно: Что правда твоя никогда не прикинется ложью, Что чьи то глаза никогда не забудешь вовек, Что твой кипяток никогда не представится: «Снег». И ты никогда не отступишь с вершины к подножью. * * * Люди продажны. Такая порода.Все продаются. Кто здесь, а кто там. Кто не продажен? А кто уже продан. Много дороже. Ни мне и не вам. * * * Есть Книга Судеб, все записано в ней,Но даже она не подмога, Что женщина скажет минут через пять – Неведомо Господу Богу. * * * И разве будет жизнь полна моя,Коль всех не совершу ошибок я. Вся наша жизнь – чреда ошибок, Она же ими и полна. Того кто их не совершает, Мне просто жаль. И ни хрена Он в этой жизни не получит: Воспоминаний и тоски, Любви и нежности, колючек. До самой гробовой доски. * * * Душный смрад. Пивная. Пол пятого вечера.Пустынно. Давно никто не хлопал дверьми. За стойкой два существа. Вы зовете их: «Женщины». Странно. Я не назвал бы их даже людьми… * * * То что чувствую я, называют любовью,Те кто смотрит снаружи в стекло, А я ранен смертельно, истекаю я кровью, Видно просто мне не повезло. Ранен в сердце серебряной пулей, Сталью в голову, в ноги свинцом. Голова как растерзанный улей, С искаженным от боли лицом. Смерть мою наблюдают с усладой, Сотни тысяч угрюмых людей, Остальные скучают иль воют с досады, Словно клоун я и лицедей. Смерть мою тиражируют смело, Это верный для бизнеса шаг. Тиражируют муки. И в этом все дело. Мне умножив их в тысячу крат. * * * Ну что же ты делаешь, что же?Рисунки выводишь на коже, И ждешь поцелуев, объятий и ласки ее… Как будто тебя привязали, Оставили здесь и связали. Сказали чтоб молча сидел и не смел и не пел. Тяжелая штука охота, Творить – это вам не работа. Уменье кусочки внутри от себя отрезать. И лучше бы шел ты отсюда, Не самое лучшее блюдо Приправленный соусом фарш из кусочков себя. Ты знаешь что есть кто–то третий, За боль твою, эту, в ответе. Кто знает о чем говорят эти двое одни? Тебя говорят что ты милый, Счастливый, ранимый, любимый… И это не важно, ты знаешь об этом давно… * * * Мне жизнь ценна мояПока мой долгий век, Укором мне служить не может, Что путь мой жизненный длиннее чем заслужен, Деяньями что в жизни совершал. * * * Мой отзыв об этом не лестен,Символика – круг с перекрестьем. Символика белого братства, Причудливо-злобного чванства. «Не просто. Участвуем в деле!» «Цветные на нашем прицеле!» По вере, по росту, по цвету – Поделим. Порубим планету. * * * Ты должен двигаться вперед!Да! Если даже не везет. И даже если на пути Овраг. Никак не обойти. Ну что: «Ну как?», ну что: «Ну как?» Овраг. Не пропасть же – овраг! А лес на что? Топор на что? Давай! Свой мозг – на все, на сто! Ну что там? Мост? Аэростат? Давай! Вперед, а не назад. Давай! Работать начинай! Давай, давай, давай, давай!!! * * * Я такой! Я такой! Говорят: «Будь как все!»Ну, а кто из тех всех, сам такой же как все? А никто из тех сам не такой же как все! Вот такие мы все – не такие как все… * * * Счастье в горе ищи, только там оно есть,Там где лесть натыкается сразу на честь, Там где смерть натыкается сразу на жизнь, Там где холод и зной. Там где только держись… * * * Прощенья не ищу, ищу понятья,Кто? Почему и где? И как? И в чем? И возраст свой с рожденья до зачатья Я измерять не смел. И обличен, В унынии и гнусном самовластьи, Внутри себя навоздвигав границ, Я падаю, с пошляво – нежным: «Здрасте!» Пред тем, кто смел, на пол корявый ниц. * * * Я перед смертию своей за шаг,Остановлюсь. И оглянусь вокруг. Увижу все. Нет, больше, милый друг, Увижу мир что я сейчас оставлю, И непременно сам себя поздравлю С тем что в нем жил. И с тем что умер так. Стенать не буду. К черту. Так–то вот. Я наслаждался жизнью. Кончен круг. Всплакну от страха, может даже вдруг. И причесавшись и побрившись гладко Я улыбнусь. Чуть кисло и чуть сладко. И тихо. Сам. Взойду на эшафот. * * * Возвращаемся мы в те места где тепло и уютно.Возвращаемся мы, позабыв тех, что дороги нам. Вспоминаем потом иногда на тоскливой минуте, Там где телу приют, не всегда дом находит душа. * * * Я слышал, говорили, между делом:В душе лишь свет! Телесное грязно. Я б их спросил, без всяких «да» и «но»: А где граница меж душой и телом? * * * Моя любимая во мне души не чает,Моя любимая боится за меня, Замок и ключ дает. И научает: Защелкни, сам, так лучше для тебя. Ее люблю. Я жизни в ней не чаю, Мне идеал, мне правда, боль моя, По ней тоскую я, по ней скучаю, Она шепнет: «Так лучше для тебя». Она шепнет. А я вздохну с улыбкой. Замок возьму и щелкну. Это для Того чтоб я не совершал ошибок, Я знаю сам, так лучше для меня. * * * Есть два человека, один отдаст, все что угодно, тебе.И есть второй, которому ты, все что угодно, отдашь. Который из них дороже тебе, может в тысячу крат, Тот, который дает тебе или тот, которому ты? Есть два ответа на этот вопрос, так или так. И все. Но долго думал об этом я, в надежде узнать ответ, Долго думал об этом я, может быть час. И вот, Понял, что много дороже тот, которому я даю… * * * Потешен наш мир, – вот мой постулат, на веки–веков.Навсегда. Да ты несерьезен, – мне скажут, – брат. Ведь ты несерьезен. Да! Спрошу: «А вот вы, серьезных людей, сами, встречали где? «В больнице». Возможно. Добавлю сам: «И может еще в тюрьме.» Видеть серьезных в других местах – это моя печаль. Этих людей, вы поверьте мне, очень и очень жаль. Этих людей, многих знаю сам, мне не понять никак. Можно ль порядок устроить там, где испокон бардак? Можно ль смеяться там где вокруг плачут и слезы льют? Можно и нужно, – отвечу. Так, только и надо тут. Если метлу кто-нибудь возьмет там, где всегда бардак, Станет смеяться в толпе из плакс – может не будет так? * * * Если две скрипки звучат как одна, то говорят: семья.Но души тесней тем, чем дальше тела, вот что усвоил я * * * Неизвестное пламя внутри,Не сгорая, сжигает меня, В буйстве зноя, с зари до зари, В этом подлое право огня. В буйстве зноя застыли года, Как часы растерявши песок. Зной в груди не остудит вода, Здесь пожарником выстрел в висок. * * * Мне часто–часто говорили:Что люди скажут, что соседи, А что знакомые твои об этом скажут, Ты подумал? Так что же, если в день погожий мне тучка солнце закрывает, Мне палками в нее кидать? Не будет ли умнее ждать, пока могучее светило лучами Тучку ту развеет? Ведь палкой, знаешь, не докинешь… * * * Словно серый мышонок –Павший лист пробежал по снегу Я вышел во двор спросонок – Дивится зимнему небу. Присел осторожно на краешек Заснеженной, такой, лавочки Пнул левой ногою камушек И сразу промокли тапочки. Пнул правой ногою камушек, А камушек взял и рассыпался. Не камушек был это вовсе, Комочек земли смерзшейся. Вот так иногда бывает, Полюбишь, привыкнешь к девушке Обнимешь покрепче милую И образ любимый колется, Трещит и по швам разъезжается. Вглядишься в нее повнимательней И думаешь: «Боже милостный, За что ж я любил ее грешную, И чем восхищался искренне. Куда ж подевались черточки, Лица бесконечно милого, И губы куда попрятались Что были не раз целованы Тобой. И казались сладкими Как сок непонятной ягоды, Манящими как звезда. «Куда все исчезло-делося, Куда подевалось-спряталось?» – Ты думаешь в сотый раз. Отвечу тебе, бесценный мой, Отвечу короткой фразою Известной с времен Исусовых: Все то что считал ты истиной, Простой, непреложной, вечною, Все то что считал ты правдою В что верил и свято чтил – Придумал ты сам, любезнейший, Головкой своей ушастою А коли придумал истину, То сам ее и разбил! Я замерз, основательно, очень Встал, трусы свои подтянул, И пошел, как бы между прочим С мыслью: «Может еще засну?» * * * Лютую на судьбу, ее кляня:Ах, я дурак! Но ты меня не слушай! Я жизнь готов отдать за то, что зря, Прожить ее, вот это, братцы, трушу. * * * Здесь ничего от нас не ждут,И здесь не ждут Христа явленья, И здесь от смерти до рожденья, Живут. Живут, живут, живут… Здесь не надеются совсем, На лето, зиму и на осень, Здесь ничего совсем не просят, А им дают, дают, дают… И здесь не знают про любовь, И тут не ведают про счастье, Но я кричу им сквозь ненастье, Что я люблю, люблю, люблю… Что я ищу, ищу, ищу, Что жду я смерти не страдая, Что подойдя к воротам рая Вздохну. Скажу: «Не для меня…» Пройду спокойно мимо врат, Туда, где нет конца и края, И людям где не нужно рая И людям где не нужен ад… * * * Я начинаю все с нуля,Но получается не важно. И я могу быть у руля, Но не хочу страдать от жажды. Я не хочу махать веслом, И не хочу висеть на рее, Я не хочу болеть добром И быть здоровым гонореей. А что хочу – не знаю сам, Я – капитан без экипажа. На корабле моем – бедлам, И то пожар, а то пропажа. Я факел сам кидаю в трюм, И деньги сам свои ворую, И сам казню себя, угрюм, И по себе я сам горюю. И так шныряю целый день Покуда духом не устану, Покуда думать мне не лень, И в порт кровати не пристану… * * * Он был неприличен,Ко всем безразличен, Ужасно циничен, Пьян. Он громко ругался, Он шумно сморкался, Он кашлял и клялся Сам. Кричал что не любит, Что он не забудет, И что не уступит Нам. * * * Мысль о том, что бывает и хуже,Не дает мне покоя теперь. Я лежу в дурно пахнущей луже, И скулю словно загнанный зверь. Я испачкан людьми и ногами, Я истерзан судьбой и ножом, От пинков закрываюсь руками, И кричу что не лез на рожон. Я в грязи захлебнулся и скуке, Но я помню про радость и смех, Прекращаю заламывать руки, Стоп! Мое направление – вверх! Вверх мое направленье! Без фальши. Вверх мое направленье теперь! Только вверх. Ниже некуда дальше… … я скулю словно загнанный зверь… * * * Решив загадку бытия путем простым – напившись сильно,Кричал приятель, пьяный в дым: «По сути, в мире мы всесильны!» По сути в мире силы нет, что гнусь людскую остановит!» Вдруг вскрикнул, замер и упал. И умер. Истекая кровью. * * * Я знаю что ты устал,Я тоже устал не меньше, Прими снотворного, грамм примерно, ну, сто. Тебе будет легче. Но не принимай один, Ты будешь неправильно понят. Пол-литра снотворного хватит на четверых. Оно вас и познакомит. Спи дурак, спи дурак, спи… Поверь, когда ты проснешься все будет проще. … и все будет хуже. * * * Зачем пишу свои стихи?Затем, чтобы отныне, На час, на миг, не затихал, Тот голос из пустыни. Чтоб он гремел среди веков, Среди тысячелетий, Чтоб смел и пел, чтоб звал и вел, Народы на планете. Волью свой шепот в этот крик, Чтоб если кто замолкнет, Мой голос заменил его В многоголосом вопле. * * * Если пули из наших с тобой пистолетовВернуться все к нам сполна… Мы будем стрелять, зная об этом? Вот вам и вся война… * * * Мне сказали что так, наших проблем не решить,Этой, вашей затеей, кур только смешить, Надо ж такое придумать, надо ж такое сказать: «Если солдаты мира откажутся воевать, Никто на будет командовать, никто не будет стрелять, Никто не будет кричать: «Тех убейте и тех!» …как мне бы хотелось куриный услышать смех… * * * Знаешь, сколько сюжетов для наших произведений?Знаешь? А я об этом не спрашивал у тебя. Знаешь… А я не знаю… – Сколько? – Сколько мгновений. – Сколько мгновений? – Точно! В жизни тебя и меня! – В жизни других? Нас сколько? – Так, миллиардов шесть… – Ну а мгновений? Слушай, их ведь вообще не счесть! Сколько ж тогда сюжетов? – Столько сколько сказал! Вот почему творим мы и будем творить всегда! * * * Я чист, я пуст,Я вывернут изнанкой, Я пыль, я пепел, Выжатый лимон. Я брошен в угол, Зашиваю раны, Окончен мной, Один из многих, бой… * * * Моя жизнь пуста,В моей жизни нет смысла, Что жизнь моя может мне Дать? Печально смотреть как ползает тот, Кто, в принципе, может летать… Напиться, забыться, лениться, Не сниться. Не петь, не смеяться. Устать. Печально смотреть как ползает тот, Кто, в принципе, может летать… Учиться, влюбиться, смотреть выше крыши, Смотреть выше неба. Встать. Приятно смотреть как ползает тот, Кто завтра же сможет летать… * * * Нам душно в сетках скучных правил,Так крепко держит клетка тел, В мечтах лишь неба свод буравим, Могли б, любой бы полетел! Не самолетом, вертолетом, А так – рукою взмах – полет… И наслажденье – болью – взлетом! И горизонт к себе зовет… И небо ближе, ветер в лица, И те кто снизу, следом. Взлет! Как жаль что это только сниться, Лишь сон чудесный – наш полет… * * * Я был свидетель тому что ты ветер,Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь, И я не хочу расставаться с тобою, До тех пор, покуда тебе я снюсь. «Сплин» Это лучший день для нашей с тобой любви! А лучший день для нашей с тобой любви, Это день, когда встает солнце. Мне достаточно увидеть восход, Чтобы понять, что это лучший день для нас. Таких дней много. И некоторые скажут: Это неправильно. Я не согласен. Для того чтобы этот день стал лучшим, Нужно просто до него дожить. Нам с тобой. И те кто отрицает это – не правы. Таких дней не то чтобы много, Такие дни все. Все дни такие. И я повторяю: это лучший день для нас, Потому что есть я, потому что есть ты, И встает солнце. Диалог. (в соавторстве с Василием Гуцевым) Я: «Одиночество – страшная вещь!» - В.Г.: Я: В.Г.: Я: В.Г.: Я: В.Г.: Я: Я же: * * * А новости что?Те же сплетни, но главное после. Я многое знал, только мне непонятно одно, А главное что: почему популярны вопросы, Не «Как?», «Почему?» и «Зачем?», А «Когда?» и «Кого?»? * * * Я уже много лет ищу то, чего нет,То, что в темноте заслоняет свет. То, что не уложишь в расчеты смет. То, что не намажешь, увы, на хлеб. Я в поиске этом безумно слеп, Не зная вопрос я ищу ответ. Мой врач мне сказал что все это бред, Я что-то ищу уже много лет… * * * Зачем идет снег? Чтоб сказать нам, как мы велики,Как много мы можем в сравненьи с снежинкой летящей: Вершить и казнить, навсегда оставлять в настоящем, А можем спасать, навсегда укрывая стеклом… * * * Все мы идем по одному пути, * * * Что твоя родина? Скопление городов?Что твоя родина? Миллионы людей, Среди которых так много воров и блядей? И неужели ты жизнью купить готов Счастье кого-то из этих людей? У них его нет. Они ищут его, но не находят, И они постоянно мимо, проходят, проходят… Они ищут его, кто в деньгах, кто в вине, Они не знают о том, что так рядом оно, В нас. В тебе и во мне. И немногие стоят жизни твоей, поверь! Половина просто захлопнет дверь, Когда ты будешь в беде… Остальные равнодушно повернуться спиной… Забудь о них, о возвышенной ерунде… Стань собой! Ценность свою пойми, И себя у них просто возьми, отними, Пусть глупые гибнут в этой войне! Любимой и детям ты нужен своим, Больше, чем этой стране! * * * Горящей звездой мы проходим виток по спирали,Сверкнув, исчезаем, в другую спираль уходя. И снова сверкаем. И вновь в невозвратные дали. И вновь обретаем, то, что никогда не теряли, И снова миры зажигаем, себя находя… Ода к Совести. На изломе веков, как на сколе камней, Как-то лучше видно все что скрыто внутри, Как-то ярче цвета, как-то раны больней, Что история нам нанесла изнутри… Как плохой ученик, мы не учим урок, А ведь столько прошли! Но все что-то зовет… Македонский, Батый, Бонапарт, все не впрок! Геростата нам слава уснуть не дает… Нам твердили, твердили, не день и не год, «В счастье всех – счастье каждого!» – верный подлог! И не многие знали – все наоборот: Счастье каждого – общего счастья залог! Мы так любим козлов отпущенья искать, Нам же нужно кого-то во всем обвинить, То евреев, то негров. Нас можно понять: Нам неловко испытывать чувство вины. Так приятно кого-то, за что-то травить, Только всем, только сразу и на одного. Важно громче кричать, не давать говорить, Потому что, а вдруг пожалеем его? Мы ж не волки, мы люди, поймем наконец, Может в стае у нас никудышный вожак? Может мы в самом деле – творенья венец? Очень хочется верить, но боязно так… Может нам перестать вожака поносить? Может все же мы есть тот творенья венец? И пора раздавать, прекращая просить, И пора что-то делать пришла наконец? И настала пора нам начать отвечать? Перед кем? Перед ним, перед богом одним, Перед тем, кого Совестью, звать-величать!!! Новое (непубликовавшееся)Что есть стихи? Талант и труд. Талант помноженный на труд. И, только если мне не врут, Когда оставить только труд, Стихи не выдержат. Умрут. И сколько ты не возражай, На ноль, что хочешь умножай, Велик не будет урожай. * * * Красивый бег у времени. До срока.Покуда пульс - фонтаны Петергофа. Пока любовь - болезнь и катастрофа, А страх и смерть - за зарослями дрока… * * * Полнолуние... Ночь... Стоп!Опять плагиат. Я опять про луну, про прошедшие сроки. Сколько хочешь веков Открути, Хоть вперед, хоть назад, Кто-то будет писать или кто-то писал этим строки. Тот же призрачный свет, та же тень, тот же сад, Те же фразы без слов, те же томные вздохи... Сколько хочешь веков Открути, Хоть вперед, хоть назад, Кто-то будет писать или кто-то писал этим строки... * * * Любовь возьми себе в подмогу, любые трудности откинь,Под руку с ней легка дорога, и даже в бурю небо - синь! Любовь прекрасна, бесконечна, она все может. Одного Она не вынесет, конечно. Труд продолженья своего... * * * Я отогнал рукой иллюзий ярких стайку:Что "есть все то что есть…" Что "мир так цел и прочен…" А тех что не ушли, упрашивал: "Растайте!" Мне нужно знать что там, за вами, очень, Очень… Сверкнув как светлячок, исчезла осторожно Последняя из них: что "есть и свет и мрак." За ней… не пустота…, там то, что вылить можно На землю из ведра, три дня сухого Как… * * * Наркоману.Ты закрываешь глаза, шприц - трехлинейкой на взводе! Пулей за пулей, каплями дури кровь наполняет твою! Минуты сжигаешь как спички, ты - экскурсовод в раю. Гуляешь один, все дальше и дальше уходишь от ангельских врат. Парадные двери закроют, и тех кто не местный - выводят, А выход запасный, поверь мне, кончается лестницей в ад. * * * И даже если мир в шеренгу встанет,И пальцем тыча в небо громко крикнет: Оно не голубым, оно зеленым, Сегодня утром стало вдруг и сразу! Не нервничай, взгляни тихонько кверху, И, если видишь, небо - голубое, Молчи! Молчи. Не трать напрасно фразы. Мы миру нашу правду не докажем… И, если хочешь, даже не откроем… А если вдруг, мой друг, приятель, брат, Тебе приснится кто-нибудь, с рогами, И скажет, влажными, потерши вмиг, руками: "Я знаю все, когда и что случится, Когда твой сын и дочь твоя родится, Я знаю все. Что, как произойдет. И ты кого и кто тебя убьет…" Не верь ему, не верь ему, любезный, Вот пистолет, а вот курок железный, К виску, к виску, нажми, нажми. Попал… Ты видишь?…Нет. Я вижу. Он соврал. * * * Осень. Площадь. Звучит саксофон.Пара танцует под грустные звуки. Взгляды влюбленные. Нежные руки. Осень. Двое. Звучит саксофон. Листья порхают, летают и вьются, Желтые листья у ножек скамеек. Саксофониста никто не жалеет, Листья и те, над беднягой смеются. Мелочь давно не кидали в чулок, Ветер, бессменный небесный возница, Листьев швырнул вместо денег. И скрылся. Сник саксофон, потускнел и умолк.... Осень. Площадь. Молчит саксофон. Пара уходит обнявшись за плечи. Ветер. Бродяга ушел. Теплый вечер. Осень. Двое. Молчит саксофон… * * * Приятель мой, ты столько потерял,Пока искал. Кричал: «Я все равно Найду ее!» Не уж то ты, не знал, Что там она, где нет тебя давно? * * * Я смысл искал, я шастал по костям,Искал заметки писанные кровью. Нашел, нашел. Не это я искал… Свой труп нашел. Стою у изголовья. * * * Мне боль моя давно не по плечу,И не к лицу давным-давно улыбки. Я плачу. И валютой сей плачу. За наше. За любовь. И за ошибки. * * * "С печалью я гляжу на наше поколенье…"Я - даже не смотрю. Мне боязно глядеть. Не верю я. И все. В то, что, вот эти звенья, Сумеют удержать в сто миллиардов цепь. * * * Все будет хорошо.Иначе быть не может. Все будет хорошо. Я верю в это. Да! Пускай, пускай беда, Нас малость потревожит, Чтоб знали: океан - не тухлая вода! * * * Крутиться, бьется жизнь,Струится долгой ниткой. То дернет узелком, То распушит конец, Хорошей будь иглой. Сшивай все крепко-крепко. Кто знает, что за ткань, Готовит нам творец?… * * * Ну что еще сказать?Все сказано не мною. Взгляни - библиотек - вовек не сосчитать! К чему еще писать? Страницы портить гноем? Не лучше ли начать их потихоньку рвать?… * * * Я счастлив был…И помирал тоскою… Я счастлив был! О чем я мог писать?!… Теперь скулю. Лежу. Болею. Вою… Как многое могу я рассказать… * * * Жду встречи с любимой.Мгновения - в строй! На "первый-второй" рассчитаться! Вы знаете: дорог мне каждый, любой, В живых, всем в живых оставаться! Вы знаете: мне ли жалеть орденов!? Я каждое помню мгновенье! Я чту каждый звук, каждый взгляд, каждый вздох, Вас - каждое подразделенье! И взводов - секунды и армий - часы Представлю к награде. Давайте! Пора мне, ребята. До встречи, орлы! Целуюсь...готов... Наступайте!!! * * * Кто-то истину ищет снаружи,Но бесплодность попыток понять, Сможет он, невзначай обнаружив, Свет ее изнутри. Из себя. * * * Год за годом в столетья уходят, живешь и живешь,Но любому знакомы мгновенья, что жизни дороже. Есть дороги толпы - увлекаемый ею идешь. Есть пустые тропинки - где просто - иначе не можешь... * * * В этом странном саду, где цветы на цветы не похожи,Где бутоны как лица, а шорох стеблей - разговор, Я бродил, ослепленный величьем. Случайный прохожий. И украдкой смотрел. И украдкой молчал, словно вор. Я присел на скамейку и слушал вокруг разговоры. Как ворчали цветы, неохотно ругая полив, Как тюльпан приставал к незабудке, печально-покорной. Как ромашки, шумя, обсуждали свой новый подвид. А потом, я смотрел, как садовник, устало-циничный, Разрывает друзей, одного из влюбленных срывая, И я понял тогда, что садовник бесстыдно-привычно, Тех что лучше, сильней и красивей себе выбирает… * * * Я душой торговал, торговал ею в розницу. Даром,Иногда отдавал. И в разнос, собирая гроши, На углах замерзал, бок о бок с низкопробным товаром. "Подпиши же, мой друг, подпиши договор, подпиши!" Приставал черт ко мне, хитро жмурясь от грязных мыслишек, Что ты мерзнешь весь день? Сразу, гуртом возьму, подпиши. Я ему объяснял, дескать я же не всю же, излишек, Продаю на углах. Лишь излишек широкой души. Он стоял на своем: Что ты делаешь, дурень набитый, Этак ты целый век, во дворах проходных, по углам! Труд велик - подписать. А секунду спустя ты - увитый Будешь славой стоять. Я тебе ее даром отдам. И, в который уж раз, я ответил лукавому: "Слушай, Хуже мухи какой, надоел!" - я ответил ему. Я кусочки души раздаю, всем, имеющим души, Ну, а всю не отдам. Ни за что, никогда, никому! * * * Так тонок лед удачи под ногами,Бежишь, бежишь: "Пройду, пройду! Спасен!" Но: "кррик" и "кррак"! Лишь миг. И под волнами Исчезнешь ты. В пучину унесен. * * * За окошком моим, слезами,Дождь всю ночь по железу стучал. А я с ней говорил, глазами, Только жаль что больше молчал. А она отвечала, жмуря, Озорные свои глаза: - Не твоих поцелуев жду я, Не твоих поцелуев жар! Но когда на востоке, где-то, Заалела вдали скала, Та красотка, гордячка эта, На груди у меня спала! * * * Кто-то должен держать за гривуЭтих, рвущихся с цепи, псов. Но не я, но не я, помилуй! Я закрою дверь на засов. Я закрою покрепче ставни, И зажмурю, совсем, глаза. Вы бы тоже такими стали, Если б знали, что я узнал. Я боюсь их, вы мне поверьте! Я боюсь этих страшных псов! Больше самой ужасной смерти, Больше самых кошмарных снов! * * * Ах, зачем идет снег? И зачем этот снег, эти слезы,Что замерзли на Вашем лице в том конце января? Слишком поздно сказали Вы мне: "Дорогой, слишком поздно!" "Слишком долго, - сказали Вы мне, - от меня до тебя!" А потом подняла, закрутила нас снежная вьюга, Разбросала в куски, то, что крепко в объятьях сжимал. Никогда не владел Вами я, дорогая подруга, Никогда не владел, а сегодня совсем потерял… * * * С той, которая слева,Я говорил сперва. Что-то твердил ей смело, И убеждал: "Пора!" Слушаю: вроде эхо, Вторит мои слова? Думаю: "Вот помеха!" Влево смотрю - стена. Просто. Стена глухая. Красный кирпич в ряды, В небе сбивает краем, Звезды из пустоты. Вправо - не ради смеха - Другу, я стал кричать. Слушаю. Снова эхо Стало мне отвечать. Прямо кирпич и сверху, Сзади и снизу слой. Горло сорвал. Лишь эхо, Все говорит со мной. Плакал, рыдал. И вены Молча вскрывал. Глухи. Стенам, кирпичным стенам, Нынче читал стихи! * * * Если в море корабль уходит,А на каждом обычно судне, Уплывают надолго люди, Чьих-то чаяний смысл и будней, То тогда и веселый самый Не смеется. Все плачет, плачет, Что же, плавай кораблик, плавай, Может будет тебе удача! Ну, а если и грустный самый, Не грустит, а вовсю смеется, Что же, плавай кораблик, плавай, Может к милой своей вернется, Тот матрос, что красивый самый, Загорелый и самый сильный, Что же, плавай кораблик, плавай, И верни их домой, к любимым! * * * Новый образ ухвачу за ножку,Болью "понарошку" заплачу. И пойду проторенной дорожкой Зажигать погасшую свечу. * * * Тому, чем я владею,Ты, парень, цены не знаешь. А ты говоришь: "Успеешь?" А я говорю: "Узнаешь". А ты говоришь: "Снимаешь?". А я говорю: "Узнаешь". "И вряд ли ты что сумеешь", - Он мне говорит. "Узнаешь". А цены его - не цены, И блага его - не блага. Пусть он говорит: "Бесценно!" А я говорю: "Бумага". * * * Я опираюсь на слова,На что еще мне опираться? Все это может оказаться Однажды ложью. Знаю сам. Дрожит, дрожит моя рука, Я налегаю полным весом. Пока что держат. Но пока. Что дальше будет, неизвестно. * * * - Я исчезаю, слышишь! Ухожу!На это, мой ответ и прост и неизбежен. Я "да" скажу, я правда, "да" скажу... И, этим, я сильней Вас удержу, Чем цепью ласки, денег и железа. * * * Я ухожу. Не надо ждать.А вдруг я не вернусь? Не надо счастья мне желать, Я с этим разберусь. Я ухожу туда, где страх, Где боль, где веселей... Не надо ждать, не надо ждать, И жизнью жить моей. Я ухожу насквозь пройдя Три тысячи дверей. Не надо ждать, не надо звать, И жизнью жить моей… * * * А поэтам какая жалость?Им все по уму, по губам. И монету, желтую, в шалость, Приносить в жертву новым словам, Не трагично им, а привычно, И любовь измерять строкой. И, так буднично и обычно, Ненавидеть людской покой. И тревожить, тревожить души, Им все средства в том хороши, Чтоб покой успевать нарушить, Начинающей спать души. * * * Все чувствуют дыхание весны.Оно во всем: в молчащих чудно птицах, В небритых, злых, пропитых напрочь лицах, В улыбках женских дивной кривизны. Весна идет, весна уже в пути, Она идет, который раз от века. Все ту же весть несет для человека: Что, будто, счастье, где-то впереди. И верю я, как, впрочем, верят все, В святую ложь вдруг закипевшей крови. И отдаюсь, как впрочем все, я, кроме, Любви своей, красавице - весне. И, уходя, уже не гасят, нет, А приходя не зажигают свечи. И руки скоро будут до предплечий Оголены. Еще не верит свет, Не верит свет восставший ото сна, Да что там мне - глазам своим не верит, Так подождем, пускай весь мир проверит Что я не лгу. И вновь придет весна. * * * Я знаю, потом она скажет кому-то другому:А это? А это мой старый, хороший знакомый. И что, мол, со мной "интересно", со мною "не скушно", Так скажет кому-то другому она равнодушно… * * * Я, может быть, поэтом быть рожден?Не знаю точно. Знаю точно - стал. И голову, всходя на пьедестал, Сложить на эшафот я осужден… А совестью извернутой наружу Обязан я кричащему нутру. И тем, что встав однажды поутру, Себя в поэта роли обнаружил. * * * И буду я тебя ласкать и нежить.Лелеять. Прижимать к груди. Конец блаженству будет. Неизбежен. Один из нас произнесет: "Уйди". * * * В пересменок, у пятой стены,Стоял, ни прост, ни хитер, Лучший водитель моей страны, Лучший страны шофер. Ему говорили, что ты, мол, уйди, Мол, ты на пути в тюрьму. А он отвечал, что нет, в пути, Те кто мешает ему. Ему говорили, ты слишком прост, Как можешь ты быть таким? А он отвечал что подъемный мост Совсем не боится льдин. И многие бились в его причал, И дули в его трубу. Но даже начальник цеха, крича, Однажды пошел ко дну. И все бы никак, но в прекрасный день Он исчез на глазах у всех. И кто-то забыл навсегда про хоккей, А кто-то про сон и смех. * * * Как, как ты сможешь сделать то, ради чего идешь,Если сотня тысяч ненавидящих глаз смотрит тебе в лицо? Как может стонать и плакать, тот, кого ты ведешь, Если каждой собаке в этой толпе знакомо его лицо… Я знаю, твоя рука сжимающая топор, Разожмется как ртуть, с последним шагом, у входа на эшафот, Я знаю что ты упадешь, не выдержав глаз укор, Я знаю, опять упадешь. И вот, ты падаешь. Вот Все видят, как ты, нелепо, как пьяный, падаешь в грязь, Как губы в белесых струпьях шепчут немой наказ… Как страшно… Ты снова выиграл… Ты выиграл, ужасный князь… Топор не упал,…толпою подхвачен. И… выполнен твой приказ... * * * Людей поколенья, как звонкую мелочь считая,Скелеты идей из подвижников плоть обретают. Упругие мышцы. Растут и крепчают, пока Не свалится хрупкий скелет под громадой белка… * * * За окном воробьи соловьями поют,И, как будто, тебе намекают не вдруг, Что менять солнца свет на домашний уют, Это, честное слово не вежливо, друг. * * * Да, мне пора. Я это знаю.Я собираюсь. И я собираю Вещи свои. Позабыть ничего я не должен. И я ухожу. Закрываются двери. Не верится мне. И, я, впрочем, не верю, Что это уже навсегда. Возвращенья не будет. И я ухожу. Исчезаю. Как прежде. В слепой, безнадежной и вечной надежде, Что больше уже никогда... ...и всегда возвращаюсь. * * * Проснулся я утром. Разбитый, больной как калека.Глядь, огненный столб за окном прет, дороги не зря. Глаза, ледяные, пустые глаза человека, Когда подошел я увидел сквозь стену огня. И даже сквозь пламя я остро почувствовал как, Оттуда, из темных глубин этот мир озирает, Два айсберга, рефрижератор и три ледника Как будто вот-вот только с южных отрогов Тянь-Шаня. От холода, лжи, неприятия, вечной тоски, Спасает огонь. И на миг только пламя погасни Настанет конец. Ни соломинки, ни волоски Уже не спасут. Ничего, ничего нет опасней Чем холод души, заблудившейся где-то внутри, Внутри, в лабиринтах пустых, где нет выхода. Входы Открой нараспашку, и стой где-то рядом. Смотри, Как хлынут потоком, весенние, теплые воды. * * * А над нашим городом небоЛиловою кляксой на, в клеточку, школьной тетради Раскинулось мокрой фланелью. И дружбы отсутствие, ветер, Прохожим, что вышли без шапок, взглянув на термометр, Усердно теперь объясняет. А многие строят планы, Как жить. Кто на день, кто на два, кто на год. А кто и на больше. Мне кажется это впустую. Весною все кажется больше. И лучше и проще. А женщины даже красивей. И счастье. Всем кажется ближе. И, кажется всем, за углом где-то Спряталось чудо. Для школьниц - мальчишка, что за косу дернул. А утром стоит у подъезда. А тем кто постарше, Им чудо является в виде красивого стройного парня. Блондина, брюнета - по вкусу. А этим блондинам, брюнетам, Им тоже встречается чудо. В расстегнутом смело пальто. В глазах с озорной поволокой. И многим не спится. И пишутся песни, стихи. Гитары рыдают в парадных. А, впрочем, ну кто спит весной? А над нашим городом небо Лиловою кляксой на, в клеточку, школьной тетради Раскинулось мокрой фланелью… * * * За минуту так много успеешь подчас,Что совсем непонятно зачем нужен час. * * * В век превращается новый день.Десять лет не менялась в длине моя тень. И пятнадцать лет назад был обед, А спустя пятьдесят будет новый рассвет… И с рассветом опять начинается век… Ты придумал в куски резать времени бег. Ты придумал плотиной течение рек Разрезать и дробить. Но, зачем, человек? И зачем измерять то, чему меры нет. А весна ненамного длинней чем рассвет, А зима долгой ночи короче чуть-чуть. Циферблаты и стрелки забудь же, забудь. Помни: время - поток. Помни это когда Твои годы бегут и текут как вода. А когда время, вроде, ушло навсегда, Помни: миг - это год. Или век, иногда. * * * Я взглянул за окно и увидел, как снегПадал тихо и мягко на сонную площадь. Я увидел в стекле то, как кончится век, Как забьется в узде черно-белая лошадь. Я увидел как двинутся звезды, орлы, Управляя поводьями счастья и боли. Я увидел как мир сиганет со скалы, Сохраняя иллюзию собственной воли… * * * Ты очень красива, ты знаешь сама.Нескучно груба, так искусно цинична. Весьма артистична… Нет, просто пьяна. К тому же ты часто весьма неприлична. В народе твой труд популярен всегда, Любовью твой труд называют в народе, Но только вот вроде… Тебя иногда, в глаза причисляют к собачьей породе. * * * Март пришел. Опять как гость непрошеный,Раньше всех, попуткою подброшенный. Я открыл не сразу, огорошенный, Здравствуй, мол, сказал, всего хорошего. Март зашел. И я спросил встревожено: Что ты, друг, опять как гость непрошеный? Март сказал: "Февраль, как привороженный Загостил. А сам я, как положено." Ну, а то, что снега с солью крошево Одеялом на город наброшено, Ничего плохого, ни хорошего, В этом нет. А просто чуть отложено. На чуть-чуть, совсем весна отложена, Разберусь я только вот с порошею. И пойду, помчусь к весны подножию! Раздевайтесь, господа прохожие… * * * Дай Бог тебе, чтобы свои желанья,Ты никогда не смог осуществить: Надежды, идеалы, ожиданья, Реальностью так просто опошлить. Пускай мечта останется мечтою, Как рыбам - воды, птицам - синь и даль. Аттиле - Рим, царю Приаму - Трою, Слепому - тьму, а мудрому - печаль. Ведь там, в мечтах, ты - Дон Жуан, король! И Бог и Черт, и муз один любовник! Зачем тебе какой-то проездной, Который ты забыл купить во вторник...? На дне морском. Мольбам моим не вняв, Свою мечту, что нежишь и голубишь, Как рыбку золотую в руки взяв Реальностью нечаянно погубишь. * * * Ты можешь спать, но ты, поверь, проснешься,И ужаснешься или обожжешься Когда к мечте руками прикоснешься. * * * У слов своя пленительная сила,У слов своя особенная власть. И как, порою, нам невыносимо, Словами прятать и словами красть, Словами бить, словами рвать в кусочки, Словами жечь, у бездны, на краю… (Избитый образ). Все, дошел до точки. Слова держать не в силах, говорю: Я сам люблю их плавное скольженье, Я сам люблю их трепетный полет, Их сталь, их гибкость, их огонь и лед, Их отраженье. И преображенье Всех тех кто слышит их и их поет! * * * В конце концов тебе не повезло:Родился ты. Так будет путь недолог! Пройди его с улыбкой – всем назло. И даже самый страшный стоматолог Тебя не испугает. Помни то, Что это все не так уж, чтобы, важно. Кто вспомнит лет так, этак через сто Куда ты шел? И был ли там отважным… * * * Опять мечты... Давно уже со мнойВолненье муз. Я жду приказа свыше... Не то… Не то… Не то… Опять не то… Здесь – надо громче. Здесь – немного тише. Здесь – поживей. А здесь – поставить точку. Еще одну… Еще. И помолчать… Я троеточьем ту закончил строчку, Где музу собирался повстречать… Я ждал давно, готовился ко встрече, Все отменил. Снял времени бушлат. Назначил ей на этот самый вечер Свиданье я. А муза… не пришла… * * * Здесь нет путей до конца,Здесь каждый – раненый стерх. О землю бьются сердца И ловко прыгают вверх. Не видим наших путей, Нам не поднять наших глаз. Мы гибнем ради идей. Идеи падают в нас. Идеи падают в нас. И больно бьются внутри. Мы вечно в поисках глаз – Нам так нужны фонари. Здесь лучший выход – полет. В окно, наружу и прочь, Сквозь лет обратный отсчет. Удар… и вечная ночь. * * * Три романса.-триптих - Проснулись Вы... О, маленькие ручки, Мне паутинкой на лицо легли. Простите мне мои ночные штучки, Что нас до двери рая довели. Проснулись Вы... О, как Ваш голос нежен... Ваш звонкий смех ласкает камень стен. Я окружен. Я Вами обезврежен. И ловко взят в губ Ваших сладкий плен. В рук кандалы, в концлагерь Ваших бедер, Я сдался сам, защиты не ища. Нет, я не трус, я перебежчик, вроде. Я бросил сам, все то, что защищал. Но счастлив я. Вы – тоже, полагаю. Ведь здесь у нас не так как на войне: Я сам сдаюсь, оружие слагая, Я Вам сдаюсь, а Вы сдаетесь мне... * * * Чуть влажных глаз неистовый укор:Вы слишком милым были с нею, сударь! И ваш был слишком долгим разговор, И слишком близко были ваши губы... А я одна сидела у стены, Вы на нее, не на меня смотрели. Мне безразличны домыслы молвы, Но как же Вы, но как же вы посмели... Пусть этикет не смели нарушать, И улыбались ей совсем немножко, Но где найти слова, чтоб доказать, Что это так, влюбленной дикой кошке... * * * Он Вас любил. О, как он Вас любил!Наивный мальчик с внешностью поэта. И он, чудак, дыханьем Вашим жил. А Вы ушли… Ах как пуста планета… Она пуста без Вашего плеча, Без Ваших нежных, тоненьких предплечий. У Ваших глаз он забывал печаль… У Ваших губ его смолкали речи… Он так любил, что сам не верил в Вас. Он так и жил – поверить в Вас пытаясь. Бродил лунатиком по краю Ваших глаз… Срывался вниз, случайно оступаясь… Жестоко разбиваясь в глубине… Все так и было, люди, верьте мне… * * * Стрелу не поймаешь в полете,Одна остановка – мишень. Вы тоже к мишени идете, Ее обозначив как цель. Но Вы на стрелу не похожи, То вправо, то влево уклон, То день необычно погожий, То кто-то завел разговор. И где-то в звенящем зените С пути уклонившись легко, Вы после стрелка обвините, Что стрелы послал в молоко. * * * В старом замке никто не боитсяЕе стонов, вздохов и криков. И сама ото всех таится Тень короля Фредерика. А ночами сидит на троне, Об ушедшей горюя славе, В невесомой своей короне, В опустевшем колонном зале. Все бередит старые раны, Бродит, действуя всем на нервы, В долгих поисках спальни мамы Нелюбимой своей королевы. Тихо сядет у самой двери И завоет дискантом тощим… Просто, даже у привидений Бывают живые тещи.
| |
Объявления: