Тепловоз, вперёд гудка послав "ля", Припустил, как заяц по степи. Мчится в направленьи Ярославля Критикан прославленный IP. Глаз суровый иногда подъемлет На стопу исписанных листков И стихам прелестным снова внемлет За изящной подписью "Горшков". Рокша, Коромыслово, Полянки - Скоро ль Волги милой берега? А в окне избушки и крестьянки, Огороды, речки да луга. Надобно читателю поведать, Отчего жестокий мизантроп, Враг поэтов, возжелал проведать Повара размеров, рифм и троп. Зад не отрывая от дивана, Он холил-лелеял свой покой, Но Судьба коснулася Ивана Хладною, безжалостной рукой. На малине нежил он шалаву Где-то на окраине Москвы, И не ведал, что ему маляву С ярославской кичи, от братвы Мчит гонец. Наметились гастроли, Ювелирный порешили брать, И сходняк решил: в заглавной роли Пригласить Пожалуйста сыграть. Мол, у местных не хватает духу Против вохры ихней да сирен, А Иван способен на мокруху, Уркаган со стажем, старый хрен! Накатать Иван хотел телегу, Что сейчас на дело не готов, Мол, пишу рецензию Олегу, Не хожу с волыной на ментов. А гонец: мол, случая такого Вновь не будет. Заметём следы! Заодно увидишь и Горшкова. И Иван вздохнул: "Тогда лады". Вот и град, что помнит дни седые, Которосль, летняя жара, Хлеб да соль… Марухи молодые Спать увозят знатного вора. Днём с Олегом. Полон звуком лирным, Разнокрылый ангел над судьбой Вновь витает. Ночь под ювелирным. Семь маслин забил в наган - и в бой. Крючья, пилки. Виртуозы фомки Исполняют рондо у замка. Наполняет золотом котомки Дерзкая иванова рука. Вдруг - атас! - легавые из мрака, Шум, стрельба, врага разит клинок. Други пали. Кончилася драка, И ведут Ивана в воронок. Следователь щурится сердито: "Что, мерзавец, взгляд уставил в пол? Знатного поймали мы бандита, Коль запрос прислал нам Интерпол! Шансов у тебя теперь ни грамма, Думал, новый срок - и за Урал? Нет! К нам от дель Понты телеграмма: Ты "Кредит Лионский" в Берне брал? Добиваться будем высшей меры, Только доказать одним невмочь: Из Лозанны прокурор Химера Вылетает следствию помочь." О, судьбы печальная токката! Лязг запоров, тяжкий звон оков. - "Вам оставлен выбор адвоката". - "Выбор сделан: господин Горшков." Суд идёт. Витийствует Химера: "Подсудимый, вы солгали мне! Не найти в истории примера, Кроме, может быть, Аль Капоне, Кто был так же обществу опасен, Вызывая всюду стон и плач!" И судья кивает, с ним согласен, И готовит инструмент палач. Молит суд Иван - напрасно, втуне! Только вдруг, как из-за облаков, Возникает солнце на трибуне - Рыцарь Правды, господин Горшков. Смотрит на Химеру он сурово, И, взрывая зала тишину, Он бросает пламенное Слово, И глаголет Истину одну: "Вы, Химера, жалким пируэтом, Пред судом танцуя гопака, Жаждете расправиться с поэтом, В жизни оступившимся слегка. Много ль на Руси у нас акынов? Я скажу, отбросив политес: Вы, Химера - истинный Мартынов, Вы, Химера - истинный Дантес! Сколько тонн божественной нирваны В его нежных, трепетных стихах! Кто отнимет лиру у Ивана - Будет вечно проклятым в веках!" Скрылось с глаз судейских наважденье! Речь его произвела фурор. Поняв степень своего паденья, Зарыдал жестокий прокурор. Бросился к Ивану он: "Пардоньте!.. Я лишь… заработать чтоб на хлеб… Эта Карла подлая дель Понте! Хо-с-с-поди, как раньше я был слеп!" Судьи дружно шмыгают носами, Утирают красные глаза: "Как могли мы ошибиться сами?! Наш вердикт - не виноват! Все - за!" И пошло веселие без меры, Что перо не в силах описать, Пили здравье судей и Химеры, Леди стали чепчики бросать. И на склоне кафедры покатом, Для юристов будущих веков Написали "Слава адвокатам! Слава, слава, господин Горшков!" Вот и всё. Но смысл этой были За сюжет простёрся далеко: Сколько раз свидетелями были Люди зла, что рушить нелегко. И тогда вставал один, достоин, Забывая отдых и ночлег, И спасал, за них сражаясь, воин С благородным именем Олег.
15.06.00 23:18:59
... Вот стоит сутки на форум лунный не заглянуть, как уже приходится творить крестное знамение. Чудны дела твои, Господи! Ну, раз уж на то пошло… Коли признались Вы, что были моим самым дорогим сердцу подзащитным, так и я Вам припомню, как отмечали мы успешное окончание дела и пили на брудершафт. Помните? Так что теперь уж позвольте с полным основанием и правом перейти на “ты”. Не против? Эх, и зачем Иван, отчаянная ты голова, надо было выдавать себя с потрохами всему свету? Какая была чудесная конспирация! А как теперь к оде этой сладкозвучной относиться прикажешь? Ухохотался я, конечно, до потери пульса, нарочного в аптеку отправлял то и дело, машины скорой помощи гонял пока резину не стерли, а что толку? Теперь вот лежу, весь залитый краской смущения. Жар у меня страшный, дружище! Попросил, чтобы льдом обложили и успокоительного дали. Уже и не знаю, поможет ли? Вот только на месте прокурора, убей меня, не хочу видеть Химу. Начертал тут кое-что наскоро в благодарность и память о тех незабываемых днях.:)))))))
Третий день смущен, заснуть не может, Притча во языцех – адвокат. Он лишь долг исполнил свой, и что же – Чуть ли не легенда, чуть не свят. Он был сам собой в судебном зале. Это вам не Резник для Гусей. Сдохли бы, волки, не доказали, Что Иван причастен к краже сей. Но зато теперь уж ловкий стряпчий Счастлив, ибо Критик вновь в строю, И стихов позорнейшие ляпы Ждут Его и в страхе вопиют. Есть кому теперь мой несуразный, Мой бессвязный бред остановить И от графоманской от заразы Истиной чеканной излечить. Есть кому всевидящим рентгеном Смысла затемненья осветить, Есть кому за творческую леность Бичевать поэта и судить. Странных аллегорий вереница Снова в голове моей дурной, Я уж и на лист готов решиться Их запечатлеть, но слышу: Стой! – Голос благородного Ивана. Замерло коварное перо Воле вопреки, но как ни странно, Я уже не злюсь. Я знаю впрок Будет безрассудному писаке Камешек во ржавом колесе. А народ воскликнет в раже: “Так их, Бездарей, достали уж совсем!” И пойду я, легкий, просветленный, Вольный от марательских забот, Просто быть любимым и влюбленным Или в казино срывать джек-пот. Бомарше, откупорив бутылку, Читывать, дивясь на Фигаро, Про Гуся, законность и Бутырку Спорить с Перекрестовым – бугром Местного СИЗО перед свиданьем Со своим клиентом озорным. А еще пойду, пожалуй, в баню, Чтоб с друзьями там напиться в дым. В храм схожу к заутрене на праздник, Замолю у батюшки грехи. И опять в порыве безобразном, Как с листа начну писать стихи.Кстати, ты не так уж оказался далек от истины. В природе видимо, все-таки, существует некий закон равновесия. Адвокат я действительно достаточно успешный, в отличие от рифмописца. Однако, за достоверность событий, описанных Иваном, адвокат Г-ков ответственности не несет.
Мне чужд сегодня сумрак за окном, Разложенный на атомы печали.Этими шпионскими стихами Горшков таится, как тать в нощи (дорогая редакцея, это выражение художественного искусства, когда хочешь сказать про хищного врага), чтобы вынюхать наше среднее машиностроение для передачи в западные органы спецслужб и разведки. Я, когда догадался про это, ощутил прилив жизненной слабости: до чего же дошла наша мораль и коррупция, что со страниц массовой информации уже продают наш атомный щит и меч! Нет! Чужд тебе сумрак за родным окном – катись, как у нас в народе говорят, в свою Америку, там, в Париже, вам, господа, самое место, среди своих злопыхательских Тулуз-Лотреков, Солженицыных и Ренуаров. И ваша Эйфелевая башня не загородит нам нежного цвета башен Древнего Кремля! (здесь я описываю песню на музыку Советских композиторов «Утро красит нежным цветом»).
В Париже утро. Ветерок Уносит пряный запах ночи: И жареных каштанов смог. Даже нам, взрослым людям, и то противно слушать про какого-то распущенного с половой точки зрения маньяка Каштанова, хотя он и занимается этим с какими-то жареными в капиталистической США! А если эту гадость прочитает несовершеннолетний ребенок? Какое отражение это может повлиять на его будущую половую жизнь в семье?
Летит по площади Конкор Афиша Шарля Азнавура.И хотя он, осторожный и скрытный недруг и апологет Советской власти, боится искренно сознаться, кто она такая, эта Шарля Афиша, мы класовым сознанием проникаем в истинное лицо низменных страстей этой Азнавуры, похотливо мечущейся по площади в торговле своей французской любовью.
И в будуарах милых дам Пылятся шляпки от Диора ???Небось в нашем фабричном поселке у них не запылилось бы! И у мужиков наших заводских тоже небось не шляпки какие-то, а то что надо! (дорогая редакцея, эту мою простую рабочую шутку печатать не надо, хотя жалко).
И женщины мои проходят мимо, Устав любить, а значит быть собой…Что это за байство!? Мы должны железной рукой разогнать этот распущенный гарем!
У эскадронов и застав, Стрелять и бегать перестав, Вечерний личный час настав, Умом отстав, читай устав!(дорогая редакцея, когда будите печатать мои стихи, не забудьте указать, что их написал я, а не реакционный диссидент О.Горшков).
Спасибо, товарищ Химёра, Что силой рабочей руки Одернули вы щелкопёра За декаденские стишки. Когда времена разодраны, Идёт молодёжь не туда, Выходят на бой ветераны, Герои борьбы и труда. Простая рубаха холщова, Наследие дней удалых. Нам памятны речи Хрущева Про интилигентов гнилых. Нам Жданова дорого слово Про музыки вместо сумбур, И будет покаран сурово, А также надет на шампур. Мы гнёта рубили оковы, Чтоб пальмам в Норильске цвести, И всякие эти горшковы Не встанут на нашем пути! Собрание нашего ЖЭКа Готово вперёд и всегда За счастье идти человека Под знаменем красным труда.
Объявления: