| |
Пророк
Слепой отчаянный борец
За чистоту родного неба!
Скажи, где сил твоих конец?
В каких краях еще ты не был?
Ответь испорченым дедам
Лишь легким жестом преткновенья,
Не верь и впредь чужим следам –
Иди своим путем прощенья!
Оставь все то, что ты нажил
На этой пасмурной долине.
У ног твоих священный Нил.
Там на сверкающей вершине
Твой путь окончен, песня спета,
И за невидимой чертой
Лишь тонкая полоска света,
В которой спрятан твой покой.
Теперь ты с жизнью не повязан,
Ничто не держит впредь тебя.
Не внемли окрикам, приказам –
Пуста теперь тебе земля.
И там, где вечно все прекрасно,
Где чувствам отрешен металл
Ты вдруг поймешь, что не напрасно
Вершину истины искал.
Предел пророк, конец скитаньям!
Душа спокойна и легка…
Лишь сбитый посох да сандальи
На берег вынесет река.
***
Тоько в молчании звук,
Только в затмении свет.
Увы, это замкнутый круг,
А ты – лишь игрушка планет…
***
Любви прекрасной отраженья
Развеял ветер в пух и прах.
Зловещий рокот повелений
Звенит в обвисших парусах.
Чудовищ правды и свободы
Извлечь из сумрака веков,
И вечность поделить на годы
Среди пустынных берегов.
Смещенье цвета и преданья,
Как горсть растоптанной золы,
Как тень ночного трепетанья
Не вспомнит нас в покоях мглы.
Слезу угаснувшей природы
Неслышно расстворит рассвет.
В лучах тускнеющей породы
Запляшет вновь тревожный свет.
Вновь заупрямиться сознанье
Под прессом призрачных идей,
Но в царстве вечного изгнанья
Все тот же танец двух теней.
Родным посвящается…
Покидая родную обитель
Я останусь навеки с тобой.
Милый, добрый, прелестный родитель
Оставайся и прежде собой!
Оставайся таким же прекрасным
Как пушистый декабрьский снег,
Как луч солнца на небе ненастном
Мой любимый, святой человек!
Пусть теперь далеко я – не важно!
Расстоянье покроет любовь.
Верь, наступит весна и однажды
Я вернусь, я вернусь к тебе вновь.
А сейчас, когда лютая вьюга
Наметает на землю снега
Тихо тянется наша разлука,
Тихо падает ночью слеза.
Слез надежды не надо стыдиться,
Ведь надежда нам Богом дана,
Чтобы чудо могло сотвориться,
Чтобы снова вернулась весна.
Последний рассвет
Свеча последняя на блюдце догoрает,
Пуская в комнату тревожный мерклый свет.
Он мягко стелется , так тихо, словно знает,
Что за окном последний наш рассвет.
А ты грустишь, и грусть твоя прекрасна,
И я то знаю, что тебя прекрасней нет,
Но это в прошлом уж. Теперь оно напрасно
Ведь за окном последний наш рассвет.
И осень что-то шепчет у порога,
И в этом шепоте чуть слышен нам ответ,
Что все прошло, что разошлись дороги,
Что за окном последний наш рассвет.
Пойми, мы эту жизнь не выбирали.
Кто знает, может сотню лет назад
Такой же я и ты влюбленные стояли,
Встречая самый первый свой закат.
* * *
Печаль и кровь залили все вокруг.
Война идет не первое столетье
Все так же замкнут и тревожен наш полночный круг.
Все так же бьет судьба по спинам нашим плетью.
И цепи туч гремят над нами безучастно,
Нас время предало и повернуло вспять,
Все на земле живущие по своему несчастны,
И только мертвые здесь могут не страдать.
Деревья гнутся под порывами буранов,
Моря в мольбе вздымают волны к небесам
И я опять задумался над честностью обмана
Опять ищу свой дом лишь по чужим следам
Собачий вой смешался с плачем, тихим стоном,
И непонятно, кто здесь прав, кто виноват.
И каждый вновь идет к звезде своей с поклоном,
Но, ослепленный ею, падает назад.
И будет долго это продолжаться -
Не постигаем вечности секрет.
И если будут силы для борьбы - мы будем драться,
Покуда нас не пробудит рассвет.
Женское счастье
Темная комната. Лампа потушена.
Вкрадчиво стелется шорох приглушенный.
Ведь для соседской девочки Анечки
Женское счастье - в колхознике Ванечке.
Женское счастье бабушки Юлии
Скрыто надежно под крышкой кастрюли.
У ее дочери, аниной матери
Счастье уж верно на рынке потратили.
А у соседки, матери Ванечки,
Того, что приходит вечером к Анечке,
Женское счастье в француских романах,
В крепких мужчинах, в любовных обманах.
Женское счастье дряхлой старушки,
Живущей на самом краю деревушки,
Видно зарыто где-то на грядке,
Играет с старушкою бедною в прятки.
А вот у Кати, местной красавицы,
Под окнами вечно кто-то влюбляется,
Кто-то стреляется, кто-то поет:
Лишь счастия Катеньке не достает.
Женское счастие девочки Кати -
Вместе с любимым мечтать при закате
И засыпать в темноте не одной -
Вот оно счастье девочки той.
Но здесь не сложилось, там не слепилось -
Счастье у девочки не получилось,
Так и дожила до старости лет,
Встречая в холодной постели рассвет.
Женское счастье - странная штука.
Одним это радость, другим это мука,
Но, помнится, старый мудрец мне сказал:
"Счастье нашел лишь тот, кто искал:"
***
Упал солдат, сраженный сталью,
Навек закончен жизни бег.
В последний раз дивится далью
Под тяжестью свинцовых век.
Последний вздох. Горит желаньем
Весь воздух он в себя вобрать.
Обременять себя страданьем
Не в силах он, сталось ждать...
Но вот и все! Пробили дважды
Часы солдата на груди.
Нет сил бороться, нету жажды.
Весь мир остался позади...
И он забылся сном нетленным,
Оставив тело лишь земле.
Сам устремился озаренным
На встречу свету вдалеке.
А мир остался неизменным,
Ничто не содрогнулось в нем.
И недруг, что убил солдата
Уж тоже запылал огнем.
Вокруг весна. Грехи забыты,
Долги отпущены сполна,
А мать, чьи сыны все зарыты
Их в сорок пять пережила.
***
Не надо знать
Собачий лай и пенье птичье, удары в гонг и бой часов.
Никто не знал и не узнает как петь под рев броневиков.
Никто не знает как под пулей сержант мечтает о жене,
Никто не знает как заснули - и пробудились
лишь во сне.
И нужно ль знать вообще кому-то, как светит, падая, звезда,
Как санитарочка Марфута бинтует мертвого бойца,
Как промасленная лучина чадит всю ночь. А поутру
К подошве снова липнет глина, и сохнут раны на ветру.
Не надо знать, но надо помнить
Всех тех, кто знал, но не дожил.
Не надо знать, но грех не вспомнить
Всех тех, кто мир нам сохранил.
***
В твоих глазах иcчадье ада,
В душе нет места для любви,
Но я у ног твоих. Не надо
Терзать униженной души.
Кто знает как все обернется,
Кто будет прав, кто - виноват,
Любовь же больше не вернется
И счастью нет пути назад.
И что нам стоит притерпеться,
Что было раньше позабыть.
Нам от судьбы не отвертеться,
Судьбой дано что, так и быть.
Забыть того, кто в сновиденьях
В любви божился через день?
Того, кто словно привиденье,
Терзала плоть мою и тень?
Нет, не бывает так! И что же
Вся жизнь - лишь чтобы вспоминать?!
Нет, не люблю тебя, но все же
Храню и буду проклинать.
Не нравится - не верьте!
Как хорошо, что все другое,
Не так, как это быть должно.
Как хорошо, что все смешно,
И даже то, что не смешное.
Любовь затертая до дыр
Тихонько плачет. Лишь зефир
Да легкий бриз - природы-матушки каприз,
Печально с моря долетев,
Округу взорoм оглядев,
Уносит в даль твою тоску,
Печаль, страданья и мечту.
О, краткий миг земного счастья,
Оставь же след мне на песке,
Не дай засохнуть мне в тоске
Под шум душевного ненастья.
Упасть за тем лишь, чтоб подняться,
Гореть за тем лишь, чтоб любить.
Мне суждено таким остаться,
Тебе же суждено забыть.
И лишь когда под бой часов,
Под стук колес и лаянье псов
Ты громко крикнешь в тишину -
Живой иль мертвый - я приду!
Обнять тебя в последний раз,
Пред тем как принять вызов смерти.
Скажи им всем, что я - один из вас.
Закрой глаза. Не нравится - не верьте!
***
Сквозь туч свинцовых переграду
Пробился тусклый свет луны.
Упал на темную ограду,
Украл тебя из темноты.
При лунном свете, как в алмазе,
Переливаясь и звеня,
Ты стала вдруг еще прекрасней,
Еще заветней для меня.
Недолгий век свой доживая
Ты все прекрасней день от дня.
Смотрю - и сердце расцветает,
В душе покой, в душе весна.
Ничто не вечно под луною,
И ты уснешь, краса моя,
Поникнешь легкой головою,
И приютит тебя земля.
Земля родила и взрaстила,
Земля кормила, берегла,
Земля в конце концов убила,
Земля в себя и погребла.
Светает. Тучи поредели.
Никто не плачет, не зoвет,
Лишь только розы как качели
головкой машут взад - вперед...
***
О женщины, ну как же вы жестоки
Любовь для вас лишь шаг вперед.
Не жалуйтесь потом, что вечно одиноки
Не жалуйтесь. Любите, и любовь придет.
На что вам се непостоянство,
На что глубокий томный взгляд.
Любовь не терпит шарлатанства
Как детства не вернуть назад.
За что вы все так малодушны
И сердце рвете на куски
А мы, рабы, всегда послушны
Большой любви садим ростки.
Зачем вам эта непреклонность?
Ведь по природе вы слабы,
Но гнев сменяет благосклонность
И вновь мы с вами лишь на "Вы".
Я верю, скоро мы восстанем,
И вам достойно отомстим
На струнах срдца поиграем,
Но все ж в конце концов простим.
***
Не плачь, прошу тебя, не надо,
Не надо этих лишних слез
Звучит чуть слышно серенада,
Творя в душе потоки грез.
А я уйду и хлопну дверью,
И брошу Вас на век одну.
Устал ходить за вами тенью,
Устал твердить как вас люблю.
Не надо мне играть Джульетту,
Не надо криков и угроз,
Я лишь уйду навстречу ветру
Искать ответ на мой вопрос.
И долго будешь ты у двери
Гадать, что ж здесь произошло.
А просто много Вы хотели,
Взамен не тратя ничего.
Но ты не бойся. Будет время
И ты забудешь про меня.
И в позолоченное стремя
Впряжешь другого ты коня.
О Поэте
Умерших след сметен песками,
Любви цветок устал цвести.
Что будет завтра, друг мой, с нами?
Что будет с нами впереди?
Один вопрос - и тьма ответов,
Поэту век - не в долгий путь.
Нам доползти бы до рассвета,
А там протянем как-нибудь.
Поэту слава и признанье,
Нужны едва ли - нужен Сон,
Где б сбылись все его мечтанья,
Где б все у ног его, а он
Как никого не замечая,
Глядит в прозрачное стекло
Пустого неба, отражая
Свой лик на бренное Оно.
Поэт - он в полном смысле слова
Не человек - он раб души.
Его душа всегда готова
Отдать приказ ему: "Пиши!"
Вот он и пишет в иcступленьи,
Лишь свет лампады, скрип пера,
Души прекрасные веленья
На лист ложаться до утра.
С рассветом, словно пробуждаясь,
Поэт бросает вон перо,
Встает, и солнцу улыбаясь,
Грозит кому-то за окном.
Вокруг родятся, умирают,
Вокруг война за хлеб и соль.
Поэт же людям все прощает,
Прощает смерть, прощает боль.
Ведь день поэта - это вечность,
Строка его - закон Богам.
Простим же глупую беспечность
Всем тем, кто пишет по ночам!
Правда жизни
В темной улочке московской
Притаилась тишина.
И под вывеской неброской
Загрустила вдруг она.
Загрустила про деревню,
Про уютный тихий двор,
По курятне, по варенью,
Про некрашеный забор.
Про собак, что у забора
Раскопали пулемет.
Про калитку без запора,
И про горький темный мед.
И про иву не забыла,
Что склонилась над рекой.
Как под ивою любила,
Как купалася нагой.
Вспоминая про станицу,
Много выплакала слез.
Как ее красу-девицу
Бес в Москву одну занес?
И спокойствие глубинки
Шум толпы в себя впитал,
Обобрал ее до нитки,
На все стороны послал.
На селе была хозяйка,
А теперь - грешно сказать.
Словно в море пала гайка,
Опустилась - не поднять.
На нее отвсюду давят,
Нет нигде прощенья ей.
Через тело душу травят.
А за что? За сто рублей:
Надоело, нету мочи!
Сердце просится в село,
Но чем ближе холод ночи,
Тем ей больше все равно.
И убиться невозможно -
На веревку денег нет.
Все что есть в душе - все ложно,
А ведь ей лишь двадцать лет:
Над Москвой восходит солнце,
Пробудился уж Арбат.
Лучик в каждое оконце
Залетает как снаряд.
Все блистает, все сверкает,
Но мораль, увы, одна:
"Ничего не понимает
Златоглавая Москва"
Просто другу
Рожденный спать, страдать не должен,
Рожденный жить, не должен ждать,
И тот, кто уж на кон положен
Не сможет выстрелить опять.
Вокруг все чисто, безупречно.
Ты говоришь, что я смешон,
Но жизнь моя, мой друг, не вечна,
Пока не поздно - все на кон!
Ты говоришь, что я - глупец,
Что я в конечном счете сдамся,
Но в каждой сказке свой конец
И ты ушел, а я остался.
Идея мне твоя ясна,
В ней простота и гениальность,
Но жизнь покажет чья взяла,
И где мечта, а где реальность.
И каждый выбeрет свое,
стоя у камня на развилке.
Один играет в казино,
Другой потеет в лесопилке:
27.02.99г.
Памяти
А я когда-то думал, что седые,
Не любят, не тоскуют, не грустят.
Я думал, что седые как святые
На женщин и на девушек глядят.
Что кровь седых, гудевшая разбойно,
Как речка наполнившая луга,
Уже течет и плавно, и спокойно,
Не подмывая в страсти берега.
Нет, у седой реки все то же буйство,
Все таже быстрина и глубина.
О, Как меня подводит седина,
Не избавляя от земного чувства.
Все чаще, чаще падаю,
Все чаще грудь болит.
Уже вино не радует,
А только тяжелит.
Любил и пил заманчиво,
И разгадал давно,
Что женщины обманчивы,
Как сладкое вино.
А жизнь была не гладенькой,
Не чистым был кювет.
Уже кому-то дяденька,
Уже кому-то дед.
Здесь новые возможности,
Но горько между тем,
Поскольку к новой должности
Я не готов совсем.
***
Ты помнишь, как все это было:
Прекрасная была пора:
Июль. Жара. Цвела малина.
Гитара пела до утра.
А помнишь легкий призрак свечки,
Ночей обманчивый туман,
Как теплый смрад струил из печки,
Дождя задумчивый фонтан.
Нет вспомни, вспомни, как прекрасно
Мечтать с соломинкой в зубах,
Как много было не напрасно
В твоих глазах, в моих мечтах.
Как просто, весело мы жили -
Рассвет сменял для нас закат.
К чему мы это все забыли?
Неуж-то нет пути назад?
Не может быть, что все лишь было!
Ночей безумных абардаж
Уж не вернешь. Ведь ты забыла
Любви июльский наш мираж.
О элементарной скромности
В уютном тихом баре
Энного числа
Собрались три дивицы
Дурного ремесла.
Собрались, покурили,
Попили - хорошо!
Потом заговорили
Про жизнь, про то - про се.
Худая англичанка
В норковом манто
Сквозь зубы процедила:
"Не жизнь, а черт те что!
Живем как три собаки
В зачахлой конуре.
Попомните подругу:
Фартуна лишь в игре!
Кто с жизнью не играет,
Тот вечно в дураках,
Им жизнь не позволяет
Взбираться на верха.
Фортуна любит смелых,
Увернных в себе -
А мы: Подружки, где вы?!
Прислушайтесь ко мне!"
Подружки помолчали,
Подумали себе.
Тут речь взяла шотландка
В брильянтовом колье:
"Фортуна- это жизнь?
Пожалуй я согласна,
Но есть один нюанс -
Не слишком ли опасно?
Ведь каждый финт в судьбе
Не может быть удачным:
Сегодня на коне,
А завтра не иначе
Как нищим побирать
Да ждать судьбы прощенья?!
По мне уж если риск,
То ради развлеченья.
Ну скачки, бридж, пасьянс,
Мужчины - ради бога!
Здесь выиграл - проиграл -
Не обеднел намного.
Так выпьем за надежность,
Чтоб крысы каждой писк
Значал бы осторожность,
А не безмозглый риск!"
Надулась англичанка,
Раскрыла было рот,
Но говорить голландке
Пришел уже черед.
Внимательно взглянула
На подруг она
И в лица вдруг плеснула
Им красного вина:
"Очнитесь, бедолаги!
Нельзя так много пить!
Себя бы вы послушали
"Как дальше будем жить:".
Тьфу! Баронессы, королевы:
Напомнить, девочки, кто мы?
Ах, что ж мы сразу погрустнели?
Работа всякие нужны.
Ты переспала с ювелиром,
Ты обокрала госпожу.
А где фортуна, благородство?
Не вижу их, не нахожу.
Ну что подружки, отрезвели?
Ну тото же - теперь пошли.
Ах да, в порядок приведитесь.
Дай бог такси бы счас нашли:".
СВЕТЛАЯ МЕЧТА
Черная черня ночь над черной черной землей.
Черная черная птица кружит над моей головой.
Черные черные мысли текут в моей голове.
Черные черные буквы пишу я на белой стене.
Но я не чувствую боли, разум прошлым облит.
Смерть стоит на пороге, но путь в мое сердце закрыт.
Рядом текут люди, льется поток машин,
Но все мне они чужие, я в этом мире один.
Дай хоть немного свободы людям живущим в прицеле,
Им некуда больше идти; но я не ведаю цели.
Если ты рухнешь с обрыва, скажи мне последнее слово.
Пусть мой этаж не последний, я начну эту жизнь снова.
Я снова шагну в эту пропасть, чтобы спасти разум.
И ты будешь снова со мной дышать паралитическим газом.
|