1 Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его.
2 И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:
Братие, сестрие и детие мое!
Эпистолярное цунами, обрушившееся на мой чтущий субботу организм, столь многоизобилует окислом водорода, что вынуждает меня поместить свое учительное слово в отдельное к вам послание, писомое по мере выуживания из волн оного потока ваших ко мне разнокалиберных булл и буллитов.
Подученная фарисеями, саддукеями, маккавеями и скарабеями мадам Поха пишет в меня прямой наводкой:
"Значит, читая стихотворение, Вы не можете сказать, хорошее оно или плохое. Не абсурдно ли это?
Далее. Если - ну мало ли почему - поэт пишет "в стол" и его стихи никто, кроме узкого круга друзей, не видит, они автоматически плохие. Или, достаточно "изъять" стихи поэта из обращения (что сделать таки можно, поверьте), и он автоматически из "хороших" переходит в "плохие". Что Вы думаете по этому поводу?"
"Определение IP хотя и красиво, но беспомощно, как макияж перед водой, или как двоечник перед экзаменатором. Мне, например, сколько не объясняй, что Кривулин или там Чичибабин оставили неизгладимый след в российской поэзии, для меня их стихи никчемны и неинтересны (кому-то они нравятся – и слава Богу, а для меня они ПЛОХИ)... мне очень жаль, что Вы не в состоянии самостоятельно отделить плохое от хорошего. Потому-то Вам так по душе инфантилизм IP с его извечной русской надеждой то на доброго барина, то на мудрое время, которые придут и всё рассудят?"
Прекрасная мадам, Вы не представляете, насколько кюхельбекерно мне сделалось по ознакомлении с суровыми вашими инвективами в мой электронный адрес! Как известно со времен, в которых это было написано, ветреный старик смешон ничуть не менее степенного юноши. Меняю свой затянувшийся инфантилизм на вашу раннюю зрелость. Ваши примеры относительно того, что один поэт Вам нравится, а другой нет мало что доказывают: мы ведь пытались продвинуться в понимании того, какие произведения стихосложения "велики объективно", или хотя бы, "велики при минимальном субъективизме" оценки? Ваше личное мнение ("мне очень жаль, что Вы не в состоянии самостоятельно отделить плохое от хорошего") для Поэзии как явления означает достаточно немного. Лично мне, например, могут нравиться произведения поэта Вилли Токарева в авторской читке, но то, что они мне лично нравятся, ни в коей мере не должно быть фактором при написании мною монографии "Искусство бельканто". Автору подобной книги надо доискиваться, в чем это самое искусство заключается, а не говорить: "этот никчёмный, тот кчёмный, поэтому второй для меня и есть искусство бельканто". Поэтому, кстати, Вы, на мой взгляд, не правы, приписывая мне "надежду на доброго барина" - я совершенно не жду, что мне кто-то скажет, что хорошо и что плохо, и поэтому стараюсь к истине приблизиться, а вот Вы вопрос разрешили просто и быстро - назначили себя этим самым барином: это для меня хорошо, а это нет, и никто мне не докажет обратного. Что бы Вы делали, если бы Вам, как г-ну Химере, приходилось бы входить в клетку к диким студентам и растолковывать им секреты ремесла? Тут ведь смотреть приходится ширше этой простой бинарной логики: хорошо vs плохо, я vs остальные.
Касательно ваших примеров. Мне кажется, что гг.Фоменко и Черноусько в период вашего обучения у себя должны были Вам обязательно сказать, что связи в окружающем нас мире не всегда описываемы простой функцией. Существуют взаимосвязи стохастические, вероятностные, подчиняющиеся закону больших чисел и т.д. Поэтому неверен сам прием, который вы избрали: представить себе, что моя гипотеза описыватся функцией "Хороший поэт = дельта f (Поэзии)" и подставляя в одну часть какое-либо экстремальное значение, получать абсурд по другую сторону равенства. Мое предположение, что хорошесть поэта меряется его гравитационным полем, степенью влияния на поэзию (а чем же еще, если Вы только что недвусмысленно продекларировали собственную субъективность, т.е. читателя исключили из модели вслед за мной?) не есть уравнение, иначе я должен был бы признать, что гармония поверяема алгеброй. Признаки хорошей поэзии, которые я пытаюсь найти, конечно, не описываются функционально и не представлены явно, как нет в природе чистых веществ. Это лишь отражение моего ощущения того, что поэзия есть вещь в себе, что она строится, как европейские церкви, веками, и каждый новый строитель напитанный духом уже созданного, продолжает начатое. Наше личное отношение к собору, на котором квартирует г-н Химера, не имеет значения для развития мировой архитектуры. Для нее имеет значение сам собор.
Таким образом:
"Значит, читая стихотворение, Вы не можете сказать, хорошее оно или плохое. Не абсурдно ли это?" - Не абсурдно. Я могу сказать, понравилось оно мне или нет. А великое ли оно и его автор - определится тем, останется ли вылепленная им виньетка в архитектуре этого самого собора, прирастет ли к нему и поедет в ли вечность. Может, отвалится, умрет сначала для зрителей, потом для специалистов, потом и для архитектуры вообще. Значит, не судьба в великих быть дяде.
"Если ... поэт пишет "в стол" и его стихи никто, кроме узкого круга друзей, не видит, они автоматически плохие. Или, достаточно "изъять" стихи поэта из обращения (что сделать таки можно, поверьте), и он автоматически из "хороших" переходит в "плохие". - Поха, ведь несмотря на то, что Ферма написал, что ему известно доказательство сформулированной им теоремы, человечеству все равно пришлось ее доказывать, верно? Мы никогда не узнаем, великим был поэт (математик) или нет, если своими произведениями он делился только с супругой. Величие видимо в соотнесении с великим. Если литератор Гоголь Н.В. сжег вторую часть "Мертвых душ", то даже при условии того, что он давал почитать рукопись "узкому кругу друзей", судить о ее величии или провальности у нас нет оснований. Остались, возможно, мнения этих друзей, но не мнениями же жить литературе, тем более в вопросах канонизации.
Фсё.
Теперь Вы, г-н ВВВ.
"IP, вы, насколько я понял, продравшись через ваш многоречивый до косноязычия стиль, обвиняете стих Похи в… м-м-м… порнографичности."
Я несколько раз хотел употребить это слово и избегал это сделать, поскольку, например, "Лука Мудищев" достаточно порнографичен, но и достаточно талантлив. Скорее, я отказываю похиным стихам в талантливости, поскольку нет в них ни изящной парадоксальности (которой автор, видимо, пытался завершить этюд), ни красоты языка. Такой себе городской блатняк, навроде произведения литератора Розенбаума А.Я. "Водки съем бутылочку, взгромоздюсь на милочку". Это все-таки сильно уступает по качеству строфе "Судьбою не был он балуем"...
"Кажется, как раз вы однажды заметили, что предпочитаете не писать самоценных стихов, а делать пародии. Ну вот, выходит, вы нашли такой - паразитический, по сути - источник питания для своего таланта"
Мне кажется, надо делать то, что получается хорошо. Разве у нас мало "самоценных"? Пародия ведь привлекает внимание и к первоисточнику. Паразитический способ? - полноте, драгоценный г-н ВВВ, неужто у наших авторов столько славы, что на Мунпарнасе возможно сделать карьеру Герострата? На моей памяти с сайта ТНА удалилась, разобидевшись, только г-жа Погодина, да еще, после операции перекрытия Нила, проиведенной г-ном Химерой, он сначала разлился, а потом усох. Все остальное увяло естественным образом, а не в результате паразитизма критиков на поэтовых телах.
"Хотелось бы, чтобы автор определения пояснил, как именно, если не через публику и не через критику, самые замечательные стихи могут оказывать влияние на поэзию."
Полагаю, примерно так. Вот кусочек из воспоминаний Э. Миндлина о Булгакове: "Булгаков перешел к тому, что самого скромного русского литератора обязывает одно то, что в России было "явление Льва Толстого русским читателям". - Явление Христа народу! - выкрикнул кто-то из недоброжелателей. Булгаков ответил, что для него явление Толстого в русской литературе значит то же, что для верующего явление Христа: "После Толстого нельзя жить и работать в литературе так, словно не было никакого Толстого". Вот Вам иллюстрация к тому, почему Толстой велик: не конкретным текстом, а вкладом в литературу. А вот из книги Вайля и Гениса "Родная речь": "Некрасов пришел в литературу пушкинским эпигоном. К его кончине русская поэзия была переполнена эпигонами самого Некрасова. То, что он сумел переубедить русскую поэзию, поражало современников. Они отмечали гигантское воздействие Некрасова на общество, не забывая при этом отзыва Белинского "Что за топор его талант!". Нельзя не преклоняться перед мужеством Некрасова, который задался целью спасти литературу от железной хватки Пушкина, вывести поэзию из умертвляющего обаяния пушкинского совершенства".
Чувствуете, какие силы? Тектоника!
"Заодно не повредит пример стихотворения, которое, будучи созданным и прочтенным сейчас, несомненно является поэтическим явлением"
Э, г-н ВВВ, знал бы прикуп - жил бы в Сочи! Знать бы, что этот художник завтра прославится, да сегодня купить... Увы. Нюша на это правильно ответила тоже: а где доказательство, что я и есть тот пророк? И еще, тоже нюшино и тоже счемясогласное: "...данное определение призывает... критика при оценке любого опуса использовать такую систему измерений, которая бы была применима независимо от времени, в котором живет читатель... Насколько сам критик свободен от рамок своего времени, настолько он объективен".
Прекрасная г-жа КАРР, Вы пишете: "... Чем Вам досадила "цедура"? Само словечко неправильно употребила, захотев "учёностью блеснуть"? Или раздражило конкретное слово, на котором её предлагалось поставить" - мне такое слово неизвестно. Правда, в литературе оно все же существует: в речи литератора Баяна из "Клопа" и Винни-Пуха в пересказе литератора Б.Заходера. Но я подозреваю, что Вы имели ввиду другое. С дизелями вынужден согласиться - действительно, то, чем восторгается одно поколение, приводит в дрожь другое. И действительно, можно написать хорошие стихи хоть о Бруклинском мосте, хоть, выходит, и о тракторе. Признаю вину и умоляю простить.
"Я считаю, что IP, как Ивану, о котором прямо говорится в поступившем сигнале, следует дать партийному комитету нашей кибуцы разъяснения", - подначивает усталого теоретика литературы известный серийный критик и мой заклятый товарищ Химербаши. Что можно сказать на следующие правдивые слова? -
В кабаках под еврейскую скрипку.
В землю, в плоть вбита Русь на аршин,
Есть ли сила исправить ошибку?
Слаб Иван, сотни лет - под хмельком.
Лба не крестит, не ратует пажить...
Только носит под сердцем он ком -
Неподъемную слезную тяжесть.
На них можно сказать только это:
Нив российских мне вид мил и дорог,
Где крестьянин, за плугом спеша,
Напевает родное "семь-сорок",
Под которое плачет душа.
Притомится - присядет под липу,
И, разнеженный солнцем весны,
Скинет лапти, зипун свой и кипу,
Лапсердак, малахай и штаны.
От тепла полудённого прея,
Зрит он в рощу, а там, где дубы,
С балалайкой проходят евреи -
То ль к обедне, то ль в лес по грибы?
Да и нету Ивану заботы
В том, куда поспешает Абрам:
То ли свечи зажечь для субботы,
То ль Курбан отмечать свой байрам.
Кончен отдых - работай проворно!
А как вечер пришел, за селом
Собралися девчата. - "Бонжорно!" -
"Ах, Иван, либер брудер, шалом!"
И до полночи средь огородов
Смех, тальянка, да кантора глас.
Кто сказал "Нету дружбы народов"?
Дружбы есть, и немало у нас!